Куда ни глянь – все дороги ведут в тупик.

- Дим? Ты слышишь меня? – голос Виты выводит меня из оцепенения.

- Да. Я здесь

- Я жду тебя.

Я вешаю трубку.

Впереди Петербург. Потом – её квартира. Тёплый свет, дурманящий запах её тела, приглушенная музыка, жар её дыхания, сладость её поцелуев, её руки, которые снимут любое напряжение.

На мгновение я закрываю глаза, представляя это.

И вынужденно признаю, что даже там, в этом тёплом, идеальном мире, который она мне дарит, я буду носить своё несчастье с собой.

Отравляя и её – ни в чем неповинную.

Разве, это честно?

Глава 11

«Порядок в доме – порядок в мыслях, Верунь!» – раздается в голове любимый голос. Язык не поворачивается называть её свекровью. Она – мама.

Прислушиваюсь к мудрому совету.

Открываю все окна, чтобы выветрить душный сладковатый шлейф, который оставил за собой Дима, пока меня не стошнило.

Убираю с пола осколки стекла. Фото же, на котором Дима и Света играют в снежки, прячу в ящик комода.

Потом заказываю продукты с доставкой – до магазина не меньше часа пешком по местным дорогам, а я совсем не хочу выходить из дома.

Пока жду заказ, иду в душ – смыть с себя запах больницы и тяжесть прошедшего дня. На удивление – становится легче.

Собираю несложные круассаны-сэндвичи с красной рыбой, наливаю в высокий стакан немного яблочного сока.

Сажусь за стол.

И снова в голове простой алгоритм – поесть, выпить таблетку.

С большим усилием удается справиться лишь с половиной круассана. Выбрасываю остаток.

Наблюдаю за собой, как будто со стороны.

Картина маслом – большой дубовый стол и «Девочка с персиками». Только вместо девочки – раздавленная предательством женщина, а вместо персиков держу в одной руке блистеры, в другой - смартфон, прокручивая на подкорке ироничное: как я дошла до такой жизни?

«Тебя не было. Совсем. Перестала меня видеть, слышать!» – обвинил меня Дима, и я понимаю, что он в этом не слукавил. Несколько последних месяцев были для меня какой-то агонией. И каким-то чудом я продолжала выполнять базовые функции, продолжала ухаживать за мамой.

Удивительно, но если в каких-то вопросах мысли от меня ускользали, то во всём, что касалось мамы, мозг продолжал работать, как часы.

Но ведь это состояние длилось всего несколько месяцев! Я не выпадала из жизни моей семьи на несколько лет, чтобы обвинять меня в безразличии и оправдывать этим измену и предательство!

Выдавливаю таблетку, подношу к губам.

И в этот момент телефон начинает вибрировать. На экране – незнакомый номер.

Отвечаю.

- Вера Николаевна?

Голос - знакомый, но никак не могу вспомнить, где я его слышала.

- Я.

- Это Лена.

- Какая Лена? – кручу между пальцами пилюлю.

- Медсестра. Свердлова Елена Викторовна.

Точно. Медсестра.

- Здравствуйте, Лена.

Странно, что она мне звонит. И откуда у неё мой номер?

- Нам так нельзя, вообще-то, но вы так быстро выписались, и у меня из головы не выходите. – слышу в её голосе одновременно тревогу и решимость. – Мою сестру напомнили.

- О чем вы? – подхожу к столу и наощупь опускаюсь на стул. – Откуда у вас мой номер?

- В личном деле подглядела. Всё сомневалась, ваш это номер или супруга вашего... Надеюсь, вы меня не выдадите. Вера Николаевна, я вам фотку в мессенджере отправила. Там анализы ваши. Только что пришли, и я...

Что-то в её голосе и в том, как она это произносит, заставляет меня задержать дыхание.

- Что с моими анализами? – спрашиваю растерянно.

- Я не врач, чтобы ставить диагнозы, но я же вас видела. Говорила с вами. А там – цифры какие-то дикие, Вера Николаевна. Мы ХМС провели, расширенную токсикологию. Вот, к примеру, в той же расширенной токсикологии, посмотрите! Там же концентрация раза почти в три выше нормы. И это в крови. А в моче и поте бы и больше показало.

- Не понимаю, какая концентрация?

- Концентрация ***а – это же ваш основной препарат, я слышала, вы его доктору называли. Вы Вадиму Петровичу говорили, в какой дозировке принимаете? Просто обычная дозировка не должна давать таких показателей, даже если вы принимали его годами. Такой уровень – это системно...

С опозданием до меня доходит смысл её слов. И по спине будто проходит разряд.

Цепенею.

- В три раза?

- Ну да. Это очень много. Такая концентрация токсична... А у вас это не один препарат. Вера Николаевна, вы меня слышите?

- Можно просто Вера.

- Вера, в таком сочетании и при таких показателях вас должно было либо колбасить, либо просто вырубать.

А меня и вырубало.

«Ты же была, как амёба!»

«Ты нас не слышала!»

Только я-то думала, что это – выздоровление, ведь мучительная тревога действительно притупилась.

- Вы сами не чувствовали перемен? Кто вам вообще прописал эту схему?