По пути на выход никто не останавливает, не прощается – и на том спасибо. Сажусь в машину, но не завожу мотор. Просто сижу в темноте, в тишине, и смотрю в одну точку на приборной панели. Проживаю гребаное дежавю, пропущенное через кривое зеркало.

Тоже зима.

Тоже на носу новогодние каникулы.

Я выхожу из студии после разговора, но не с Федей, а с главным редактором. И мне сообщают о решении назначить ведущим новостей.

Я иду в машину и сижу несколько минут в тишине перед тем, как позвонить Вере и рассказать, обрадовать. Потому что нет сил дотерпеть каких-то жалких полчаса.

Сейчас мои мысли тоже про Веру.

Но всё иначе.

Унижение жжет изнутри.

Если бы не её истерика, если бы не её выходка с отъездом, я бы не ошибся. Да, мне было бы так же хреново от смерти мамы, но я бы не был измотан морально и физически до такой степени, чтобы допускать ошибки.

И всё же, я не могу выбросить из головы гнетущую мысль, что я оставил её одну там, в глуши, без помощи. А если с ней что-то случится? Вдруг ей срочно понадобится что-то, а рядом никого не будет?

Не хочу думать, что это остатки моей любви к ней – эта мысль причиняет боль. Нет...

Это просто чувство ответственности перед близким человеком. Перед матерью моей дочери.

А наша любовь – в прошлом.

И мы друг для друга теперь тоже в прошлом.

Уже темнеет, но домой я не еду. Дома я теперь только ночую.

Вбиваю в навигатор адрес Виты.

Захожу в квартиру через заднюю дверь – открываю своим ключом.

Она встречает меня в пушистом халате – только после душа, такая уютная, мягкая. И пожар, который сжигал меня изнутри, уменьшается до мелких тлеющих угольков.

- Я тебя ждала, – говорит она просто, забирая у меня пальто. Ее взгляд скользит по моему лицу, читая все без слов. – Рассказывай.

13.2

Прохожу в спальню, снимаю пиджак и падаю в кресло.

Вита садится мне на колени и запускает пальцы в мои волосы. Расстегивает другой рукой пуговицы на белоснежной сорочке.

От угольков остается тонкий дым.

Рассказываю медленно, растягивая слова. Вита слушает меня, не перебивая. Лишь иногда касается губами моих скул, уха, гладит моё колено. Её движения нежные, успокаивающие.

- Такое чувство, что меня списали... – выдыхаю устало, заканчивая разговор.

- Глупости, – улыбается, смотря мне прямо в глаза. – Невозможно списать человека из-за такой ерунды. Не Дмитрия Соколова – так уж точно. А вообще, разве это плохо?

- А что хорошего?

- Родной, у тебя был очень долгий период стресса. Ни один человек не в состоянии переживать такое без остановки. Тебе нужна пауза. Нужен отдых. И отпуск – выход. – Она целует меня в висок. – Представь: солнце, море, ни одного знакомого лица. Никаких новостей, никаких стрессов. Только ты, я и шум прибоя.

- Ты и я? – притягиваю к себе, вдыхая запах её тела.

- И больше никого.

- М-м-м. – протягиваю расслабленно.

- Я тоже давно никуда не уезжала – ты это знаешь. Давай, Дим. Это будет наше время. Только наше. Тебе больше не надо думать о Вере, о...

Она делает паузу.

- О маме, ты хотела сказать?

- Нет, о работе.

- Света останется одна в городе. – отстраняюсь. Дочь – моё всё. Оставить её одну на новогодние праздники и накануне восемнадцатилетия я не соглашусь даже ради Виты. Тем более, что Вера настолько ушла в себя, что совершенно забыла о дочери. – Не вариант.

- А что, Света тебе еще не рассказывала? – улыбается заговорщически. – Она с друзьями хочет отметить праздники. Снять дом, собрать одноклассников...

- Нет, исключено, – отрезаю. – Никаких снять дом. Мала еще.

- Дим, а когда еще? Ей исполняется восемнадцать. Она заканчивает школу. Друзья рассеются по миру.

- Нет.

- Поэтому, наверное, она и боялась тебе рассказывать. – щурится.

- И поэтому рассказала тебе? Чтобы ты меня уговорила?

Вита проводит пальцами по моему затылку, снимая напряжение.

- Она поделилась со мной как со старшей подругой. Доверилась. И я понимаю её. Сказать тебе, что хочешь на неделю уехать с друзьями, когда в семье и так всё... Сложно. Она боится твоей реакции. Твоего контроля.

Она произносит это мягко, без упрека.

- Это не контроль, а забота, – хмурюсь я, но во мне уже нет прежней уверенности. – Восемнадцать или нет, она еще ребенок. Что это за идея – снимать дом на Новый год? Алкоголь, неизвестно кто эти друзья...

- Ты ее совсем не знаешь, – качает головой Вита, и в ее глазах читается легкая жалость. Ко мне? К Свете? – Надо доверять своему ребенку. И это не какие-то случайные люди. Это ее одноклассники, Дим, с кем она училась одиннадцать лет. Максим, который поступает в столицу, в МГИМО, помнишь, ты его хвалил? Лера, внучка того самого хирурга из ВМА... Я попрошу у Светы их телефоны, если тебе так будет спокойнее. Дом – не какая-то халупа, а коттеджный поселок в Подмосковье с охраной. Родители Леры будут там первые два дня, потом уедут, но останется охрана и управляющая.