Лопасти замерли, как крылья, и шлюпка продолжила движение вперед по инерции; гребцы уставились на двух мужчин в форме, сидевших на кормовой банке у румпеля.

Здесь было темнее, и это больше походило на закат, чем на полдень. Только тени, облака, суша и море, похожие на пустошь.

Болито напрягся и наклонился вперед, приложив руку к уху.

Эгмонт рявкнул:

— Что такое?

Сколько раз случалось подобное?

Ричард почувствовал, что загребной наблюдает за ним, обеими руками сжимая валек весла.

Тихий, ровный плеск воды о песок.

Он произнес:

— Весла на воду! Легче гресть! — Затем, обращаясь к Эгмонту, добавил: — Пляж, сэр.

И вот уже берег стал реальным — правильный полукруг твердого мокрого песка и спутанная масса деревьев, почти черных в тусклом свете. Почти как карта Верлинга и нацарапанные им заметки, собранные неизвестно откуда.

— Одна сажень, сэр!

Болито почувствовал, как у него пересохло во рту.

— Весла убрать! Приготовиться к высадке!

Шум воды стал громче, и он мог видеть яркое свечение, исходящее от лопастей, когда они бесшумно скользили по мелководью.

Затем люди стали перепрыгивать через борта, чтобы удержать корпус, когда он коснется плотно утрамбованного песка; другие побежали по пляжу к деревьям, один из них опустился на колено, прижав мушкет к плечу.

Ни криков вызова, ни внезапного грохота выстрелов — звуков поражения и смерти.

Только плеск воды о корпус шлюпки, севшей на мель, и шелест ветра в голых ветвях деревьях.

Болито пробормотал про себя:

— Мы сделали это, Мартин!

Он обратился к Эгмонту:

— Замаскируем шлюпку, сэр?  

— Пока нет. Мы не знаем, может ли... — Он, казалось, уставился за пределы шлюпки, сидевшей на мели, за пределы пляжа, как будто ожидал увидеть «Забияку». Но там была только темнота.

Затем он, казалось, вышел из транса и сказал отрывисто:

— Мы должны занять позицию на гребне, если таковой здесь имеется. Оттуда мы сможем наблюдать за бухтой. — Он уставился на Болито. — Ну что?

— Мы могли бы выслать вперед разведчиков, сэр. Тинкер подобрал нескольких толковых. К тому же они отличные стрелки.

Эгмонт сказал:

— Бог даст, до этого не дойдет. У нас двенадцать моряков, а не взвод морской пехоты!

Он прижал пистолет к бедру, собираясь с мыслями.

— Мы отправляемся прямо сейчас. Эти разведчики — подберите их. И мне нужно передвинуть шлюпку поближе к деревьям и хорошенько замаскировать. — Он крикнул Ричарду вслед: — И проверь припасы! — Он раздраженно пнул ногой песок: — Я не могу делать все сам!

Деревья, казалось, раздвинулись и окружили их. Моряки не отставали от Болито, ступая по твердой почве, и шум волн на пляже постепенно становился неслышным. Топот ног и случайный лязг оружия казались оглушительными, но он знал, что это всего лишь игра воображения. Возможно, они держались слишком близко друг к другу — по привычке моряков, выброшенных на берег, вдали от своей тесной среды обитания. Так они привыкли.

Он подумал о короткой стычке на борту флагманского корабля. Целую вечность тому... И о внезапном понимании этого слова: Доверие.

Он ускорил шаг и почувствовал, что остальные следуют его примеру по обе стороны от него. Так или иначе, но они были с ним.

Глава 8. Рука помощи  

— МЫ ДОСТАТОЧНО ДАЛЕКО ПРОДВИНУЛИСЬ. Остановимся и сориентируемся.

Лейтенант стоял у поваленного дерева, и узор на его пуговицах до странности ярко выделялся во мраке. Болито вспомнил трупы, которые он видел среди затопленных обломков. Леденящее душу воспоминание.

Эгмонт язвительно добавил:

— И заставь их замолчать! Они похожи на стадо чертовых коров!

Болито посмотрел на небо: облака двигались неуклонно, но теперь медленнее и на этой высоте над морем, на гребне горного отрога, казалось, что они спустились ниже. Ему хотелось потоптаться на месте, так как ноги сильно замерзли, несмотря на долгий путь по пересеченной местности, большую часть которого они шли в гору после того, как спрятали шлюпку. Было тихо, шума прибоя больше не было слышно, только ветер и шелест опавших листьев, случайный звон металла или приглушенное проклятие, исходящее от одной из крадущихся теней.

Он понял, что Эгмонт совсем рядом, мог видеть овал его лица, слышать его дыхание. Тот был достаточно спокоен, ничем не выдающий себя.

Эгмонт сказал:

— Противоположный склон более крутой. Он ведет прямо к бухте.

Говоря это, он отряхивал одной рукой полы своего пальто, к которому прилипло несколько сухих веточек. Он всегда был таким аккуратным, в нем не было ни одной лишней детали. Так было, потому что он был новичком в этой должности или потому, что ему все еще нужно было что-то доказывать? Это так отличалось от неожиданных вспышек гнева или враждебности, которые он проявил тогда в каюте. Когда он ударил Сьюэлла по лицу.

— Вы сказали мне, что выделили двух человек в разведчики? Вы можете поручиться за них?