— Ну, вы-то знаете, каково у нас там, дома. Никто ничего не видит, когда Братство покидает дом.

Но Болито мог думать только о поставке оружия. Куда направляется? И для чьих рук оно предназначено?

Ходили разные слухи. Наиболее радикальные газеты открыто использовали слово «восстание» после Бостонской резни в американских колониях. А всего несколько дней назад один из лейтенантов «Горгоны» заявил, что это было темой совещания у адмирала. Даже капитан Конвей упоминал об этом.

Это казалось таким далеким, таким расплывчатым. Еще один шепот на квартердеке. Но если это правда... старый враг, находящийся неподалеку через пролив, быстро поддержит любое подобное восстание.

Кевет, стоя на коленях, снова вглядывался в берег.

— Еще одна шлюпка идет. Должно быть, там полно мушкетов. Грузовая ватерлиния люггера поднялась значительно выше над водой.

Болито взглянул на небо. Хукер видел первые звезды, а теперь их стало больше, и рваные облака, казалось, набирали скорость. Он подумал об якорном огне «Забияки», невидимым за хребтом. И об Эгмонте, стряхивающем сухие листья со своего пальто. Однажды он услышал от кого-то, что отец Эгмонта раньше был портным в одном из военно-морских портов. Это могло бы объяснить...

Он отбросил от себя лишние мысли и сказал:

— Нам пора действовать. — Он попытался заглушить внутренний голос: тебе, это тебе пора. — Начинается прилив. Мы и оглянуться не успеем, как они поднимут якорь.

Кевет откликнулся:

— Я не очень разбираюсь в таких вещах, но нам, рядовым, этого знать не положено. Бунт или свобода — мы подчиняемся приказам, и это все, что от нас требуется. По какую сторону ствола ты стоишь — вот что в конечном счете важно!

Опершись рукой о камень, Болито резко встал, чтобы не передумать. Он чувствовал, как сердце колотится о ребра.

— Надо подойти ближе.

Он думал, что Кевет будет протестовать. Сейчас, пока еще есть время. Он был достаточно откровенен, и доказал, что его ум такой же острый и ясный, как зрение впередсмотрящего с салинга. Пятеро моряков, которые могли с такой же легкостью отвернуться, как и подчиниться прямому приказу, который мог закончиться гибелью. И кто узнает? Да и кому будет дело до этого?

Кевет молча посмотрел на него, и Болито подумал, что тот не расслышал. Затем он быстро протянул руку к лицу Болито, словно собираясь ударить его. Но он лишь коснулся одной из белых петлиц на лацкане мундира Болито.

— Лучше спрячь свои мичманские нашивки. Выделяешься, как священник в борделе. — Он ловко застегнул воротник. — Пора идти.

Болито почувствовал, как тот поддержал его за локоть, когда они спускались со скал: необычно и странно трогательно. И тот ни разу не назвал его «сэр». Что придавало еще большее значение всему этому.

Возможно, поступать так было безумием, но было уже слишком поздно.

И сквозь все это он слышал слова Мартина, произнесенные непосредственно перед тем, как он спустился в шлюпку и отвалил от «Забияки» тысячу лет назад: Слава может подождать. До тех пор, когда мы будем вместе.

Он встряхнулся и присоединился к марсовому, который когда-то был браконьером, и они вместе уставились на лежавшие на песке ящики, похожие на гробы.

Даже под прикрытием скал он чувствовал усиливающийся ветер. Долгая и тяжелая работа для гребцов в шлюпках, даже с дополнительными помощниками.

Кевет протянул руку:

— Еще один ящик.

Болито увидел, как неясный силуэт спускают за борт люггера, услышал скрип блоков и талей и более громкие всплески - это люди пробирались по ледяной воде со следующей партией мушкетов. На этот раз никаких криков или проклятий. Вероятно, они устали.

Он спросил:

— Как ты думаешь, сколько человек еще осталось на борту?

— Трое или четверо. Достаточно для лебедки, а также для присмотра за якорным канатом. Если он лопнет...

Он пригнулся, услышав чей-то крик, но больше ничего не произошло. Ящик протащили дальше по пляжу, на более твердый песок. На обратном пути, когда они пойдут за следующей партией, ветер будет встречным.

Болито откинул волосы с лица. Возможно, это был последний.

Он сказал:

— Ну что, пришло время действовать.

Он вспомнил слова Эгмонта, сказанные во время высадки: Не проси их. Прикажи им!

Он попытался прикинуть расстояние от скал до стоявшего люггера. Им придется пробираться по воде вброд большее расстояние, чем он думал прежде, обманывая себя. Уже начался прилив, и было более шумно с ветром, дующим в лицо.

— Когда другая шлюпка отвалит... — Он коснулся руки Кевета. Рука не дрогнула. — Мы поднимемся на борт.

Он увидел, как еще один бледный силуэт медленно спускался по борту вниз. Хукер наверняка точно передал все это Верлингу. Что подумал первый лейтенант? Если бы он послушался Эгмонта, «Забияка» сейчас уютно устроилась бы в Сент-Питер-Порте, и ответственность за здесь происходящее нес бы кто-нибудь другой, кто пожинал бы похвалу или порицание.