— Весла… на воду! — Он сам взялся за румпель, наблюдая, как матросы начали грести. Каждый из них чувствовал настроение моря, стараясь не смотреть, как шхуна все дальше и дальше отдалялась за кормой.

По крайней мере, ветер ослаб. Болито ощущал на губах соль брызг, срывавшихся с лопастей весел. Сьюэлл сел рядом с ним, повернувшись вполоборота; невозможно было ни увидеть, ни понять, о чем он думает. Трудно было поверить, что стычка в каюте вообще произошла. Но она на самом деле была.

Он вздрогнул, когда шлюпка резко накренилась и куча брызг прилетела в лицо. Все же эта шлюпка не очень годилась для открытого моря.

— Смотрите! — Сьюэлл вытянул руку. — О боже, это один из них!

Болито встал, крепко держась за румпель, чтобы сохранить равновесие.

— Баковый! Взять отпорник!

Матрос втянул в шлюпку свое весло и встал на самом носу, напоминая гарпунщика. На гребне волны показалась масса обломков.

— На веслах! Отталкивайте их, парни!

Это было похоже на то, как если бы целая секция затонувшего судна внезапно и яростно поднялась из глубин, словно в знак возмездия или злобы.

Лопасть одного из весел раскололась, и матрос завалился на банку, все еще сжимая в руках валек весла. Удивительно, но никто не вскрикнул и не выказал ни малейшего признака страха. Все произошло слишком быстро, слишком резко. Они увидели не один труп, а пять или шесть, запутавшихся в мешанине из разорванного брезента, снастей и деревянных обломков.

Это продолжалось всего несколько секунд, затем эта куча снова исчезла под поверхностью воды.

Всего несколько секунд, но, пока они боролись за то, чтобы удержать свою шлюпку от столкновения, мрачная картина запечатлелась в памяти. Вытаращенные глаза, оскаленные зубы, зияющие раны, черные в дневном свете. И запах пороха, осколки и ожоги: по ним стреляли в упор.

Болито крепко вцепился в румпель:

— Правая табань!

Он почувствовал, как вода плещется под ногами, как будто шлюпку затопило, и она шла ко дну.

Он услышал, как Сьюэлл закричал: «Еще обломки!» Тот протиснулся между гребцами и перекинул ноги через планширь, чтобы оттолкнуть очередной обломок дерева. Затем он, должно быть, потерял равновесие и соскользнул за борт с исказившимся от боли лицом.

Матрос, находившийся на носу, перегнулся через борт и схватил его за руку как раз в тот момент, когда Болито сумел восстановить контроль над шлюпкой.

Никто не произнес ни слова; все силы были отданы гребле, когда они возобновили медленные, равномерные взмахи весел. Только потом они осмотрелись, глядя друг на друга, скорее хватая ртом воздух, чем улыбаясь, но осознавая, что на этот раз они избежали гибели.

Болито очень медленно разжимал хватку румпеля, ощущая усилие каждого взмаха, зная, что они контролируют ситуацию.

Сьюэлл лежал на кормовом сидении, его ноги упирались в залитые водой пайолы, нижняя губа кровоточила в том месте, где он ее прокусил. Болито наклонился и распахнул мундир. Бриджи были порваны — должно быть, это произошло, когда он отталкивал обеими ногами последний обломок. По его ногам текла кровь, много крови — сорванная кожа, поврежденные мышцы.  Если бы не его быстрые действия, обломки могли повредить обшивку, и шлюпка могла бы пойти ко дну.

Ричард воскликнул:

— Ты сумасшедший маленький шельмец!

От боли, шока и пронизывающего холода Сьюэлл едва мог выговорить слова.

— Я т-тонул... я не мог уд-держаться. Моя вина...

Он вскрикнул, когда Болито обвязал его ноги куском мокрой тряпки, на которой проступала кровь — странно яркая в сером свете.

Болито накрыл его брезентом и закричал:

— Ты спас шлюпку! Думал, мы просто так тебя бросим?

Он сжал его плечо, словно пытаясь заставить его проникнуться произносимыми словами.

— Я просто хотел... — Сьюэлл потерял сознание.

Румпель ударил Ричарда в грудь, и он очнулся от этого удара.

— Навались, парни! И-и-и… раз!

Шлюпка, идя быстрее, сильнее билась о волны. Болито, вцепившись в промокший мундир Сьюэлла, придерживал его при внезапных толчках.

Он пробормотал себе под нос: «Я знаю, чего ты хотел! И напомню тебе, когда мы вернемся на борт!»

Кто-то крикнул:

— Вон «Забияка», сэр! На левом траверзе!

Болито вытер запястьем мокрое лицо, глаза слезились от соли. Размытый силуэт, похожий на набросок на грифельной доске, нереальный. Он потянул Сьюэлла за мундир и выдохнул: «Видишь? Мы нашли ее!»

Все остальное было как в тумане: блестящий борт шхуны, возвышающийся над ними подобно волнорезу, приглушенные крики и фигуры, прыгающие вниз, чтобы закрепить тали для подъема шлюпки туда, что внезапно показалось им надежнейшим убежищем. Он почувствовал, как чья-то рука хлопнула его по плечу, услышал знакомый резкий голос Тинкера.

— Молодец, мой мальчик! Чертовски хорошо сработано!