ЛЕЙТЕНАНТ МОНТЕГЮ ВЕРЛИНГ стоял в кают-компании, слегка наклонив голову между палубными бимсами, его лицо было в тени. Пальцами левой руки он слегка касался стола, а тело покачивалось в такт болтанки шхуны. Качка уменьшалась — сказывалась близость берега. Снаружи небо, как и море, оставалось серым, а ветер, хотя и оставался устойчивым, ослабел. Паруса отяжелели от дождя и соленых брызг.

Здесь, в кают-компании, освещение было не лучше, несмотря на пару ламп. Карта Верлинга лежала на столе почти прямо под небольшим световым люком в подволоке каюты, на удивление четко видимая, медленно перемещаясь от края к краю стола при каждом очередном крене.

Болито смотрел, как Верлинг что-то измерял на карте латунным измерителем. Возможно, тот обдумывал ситуацию, чтобы убедиться, что ничего не забыл, сопоставляя факты и домыслы.

Болито взглянул на Дансера. Перо в его руке замерло, занесенное над записью событий в журнале, которые он вел для Верлинга. Запечатлеет успех или защиту при расследовании — это будет зависеть от следующих нескольких часов.

Верлинг слегка повернулся, и лицо его вышло из тени. Он выглядел спокойным и внимательным, как будто был здесь совершенно один, и это был всего лишь обычный день.

Болито захотелось обернуться и еще раз оглядеть кают-компанию, запечатлеть в памяти образы тех, кто разделял с ним этот момент. Дансер сидел напротив с открытым журналом; чернила на странице уже высохли, почерк, который он так хорошо знал, был четким, с наклоном. Он мог представить его капитаном, возможно, даже адмиралом, делающим комментарии для потомков по поводу какой-нибудь великой битвы на море. Рядом с Дансером, почти не отрывая взгляда от карты, стоял лейтенант Эгмонт, уголки его рта были опущены. О чем он думал, что чувствовал? Нетерпение, сомнение или страх?

И мичман Эндрю Сьюэлл лежал на скамье, вытянув забинтованные ноги и крепко зажмурив глаза. Когда он очнется от забытья, вызванного болью и ромом, он будет другим, почувствует себя по-другому. Его ждал еще один шанс. Возможно, он даже смирится с жизнью, которую не выбирал, хотя и жил, должно быть, в тени своего отца.

Дверь скрипнула, и, даже не оборачиваясь, Болито понял, что это Тинкер Торн загораживает проход, участвуя в совещании, но, как всегда, прислушиваясь к судну: звуки моря, ветра и такелажа были для него яснее, чем любая карта или военный совет.

Болито дотронулся до кортика, который свисал с пояса, прижимаясь к его бедру. Ведь они не были в состоянии войны. Должно быть, именно это сейчас занимало Верлинга больше всего. Он поднял глаза и понял, что Верлинг смотрит прямо на него, но когда тот заговорил, то обращался ко всем присутствующим. И к шхуне, которая должна была быть доставлена в порт Сент-Питер на восточном побережье Гернси сегодня, как указано в инструкции.

— Очевидно, что судно, ответственное за столь безжалостное и неспровоцированное нападение на куттер, уже выполняло какую-то незаконную миссию. Контрабанда — обычное явление между этими островами и материком и может спровоцировать такое нападение с убийством неготовых матросов и офицеров.

Эгмонт сказал:

— Я их не видел, сэр. Но если мистер Болито утверждает обратное...

Верлинг прервал его:

— То что вы сделаете? 

В наступившей тишине он постучал измерителем по карте.

— Нет нужды повторять вам, что это опасные воды. Среди этих рифов и мелей лоцманская проводка часто является насущной необходимостью даже для тех, кто знаком с этим побережьем. — Его взгляд вернулся к Болито. — Те люди, которые были убиты — они не готовились к сражению или отражению атаки, так ведь?

Перо Дансера снова задвигалась, царапанье было отчетливо слышно сквозь шум корпуса и моря.

— Совершенно верно, сэр.

Верлинг кивнул:

— Вот почему они были убиты — потому что узнали другое судно.

— Местные контрабандисты, сэр? — Лейтенант покачал головой. — Тогда к чему применение оружия, стрельба в упор?

Эгмонт прочистил горло и произнес натянуто:

— Возможно, его ошибочно опознали, сэр? — Когда Верлинг не ответил, он поспешил продолжить: — Мы можем отправиться в Сент-Питер и передать «Забияку», как и планировалось. Предупредить гарнизон — они могут отправить солдат по суше, или, возможно, там будет какое-нибудь местное патрульное судно, вооруженное и готовое разобраться с этим нарушителем. — Его взгляд скользнул по Болито. — Контрабандистом или кем-то другим.

Дансер отложил перо и тихо сказал:

— Я довольно много знаю о местной торговле, сэр. Мой отец часто инструктировал меня по этому вопросу. Джин из Роттердама, бренди из Франции и Испании, ром из Вест-Индии. Ежегодно импортировалось от пяти до шести миллионов галлонов. — Он посмотрел на Верлинга ясными синими глазами. — И табак из Вирджинии. Все это предназначалось для продажи нашим торговцам… — он помедлил — и контрабандистам. Это сделало Сент-Питер богатым. Предприимчивым.

Эгмонт презрительно сказал:

— Я не вижу, чтобы твои детские уроки «местной торговли» могли представлять здесь какой-то интерес!

Дансер не обратил на него внимания; он обращался только к Верлингу.

— Мой отец также имел дело со многими судами, которые были задействованы в торговле чаем.