Я остановился, уперевшись рукой в холодную каменную стену. Проклятое вино. Глотку жгло, когда я сделал еще глоток, горький привкус скользнул внутрь.

Мне хотелось вернуться к ней. Но ей небезопасно рядом со мной — не сейчас, когда зло внутри подбиралось все ближе к поверхности.

Голоса зазвучали снова — накладываясь друг на друга, пока я перестал различать их. Бормочущий хор в моем черепе.

Последняя капля вина исчезла, и я швырнул пустую бутылку в переулок. Она разбилась где-то в темноте.

Передо мной была коричневая деревянная дверь. Я толкнул ее плечом и ввалился внутрь.

Две женщины выглянули из-за угла, их взгляды впились в меня с плохо скрываемым любопытством. Они подошли, губы шевелились, но звук не достигал моих ушей.

Шум в голове заглушал все остальное. Эта проклятая женщина. Эта прекрасная, безрассудная, невозможная женщина.

Две женщины вцепились в мои руки, и мне пришлось заставить себя не вырваться от отвращения. Их духи пахли гнилыми фруктами. Они протащили меня по коридору в тускло освещенную комнату и толкнули на широкую бархатную кровать. Желудок сжался, вино грозило выплеснуться обратно, когда они потянулись к моей одежде.

Я оттолкнул их руки. — Не трогайте меня.

Я не хотел их. Я не хотел никакой части этого. Я никогда даже не был в подобных заведениях как клиент. Так зачем я здесь?

Они обменялись озадаченными взглядами, затем пожали плечами, словно это не имело значения.

Та, что с темными волосами, заговорила первой.

— Значит, ты один из людей короля? — Она начала расстегивать свой топ.

— Я видела его в таверне ранее, — добавила женщина с медными волосами. — Он Правая Рука. — Она улыбнулась так, будто я был безделушкой, которую можно выиграть.

Темноволосая встала между моих ног, ее руки скользнули вверх по моим штанам. Я закрыл глаза и попытался представить — представить, что это руки Айлы, тепло Айлы, прикосновение Айлы всего несколько часов назад. Но это было не так. Это было отвратительно.

— Она была довольно простой, — пробормотала рыжая.

Мои глаза распахнулись.

— Что ты только что сказала? — спросил я.

Она надула губки, наклоняясь ближе.

— Ты заслуживаешь лучшего. Все хорошо… ты сейчас здесь с нами. — Она сбросила платье с плеч, и оно упало к ее ногам.

Что-то внутри меня почернело.

Вино больше ничего не притупляло. Ярость прорвалась сквозь него, пожирая ту тонкую нить контроля, что у меня оставалась.

Прежде чем она снова смогла коснуться меня, моя рука взметнулась вверх — схватив ее за горло достаточно сильно, чтобы ее глаза широко распахнулись. — Скажи это еще раз, — прорычал я.

Ее пальцы вцепились в мое запястье. Она не могла произнести ни слова, только сдавленный звук.

Темноволосая попыталась вмешаться. Я не позволил ей. Черные щупальца вырвались из моей руки, швырнув обеих через комнату. Они с сильным грохотом врезались в стену.

Они закричали — боль и ужас вплелись в каждую ноту. Я стоял над ними, грудь тяжело вздымалась, вкус ярости во рту. Щупальца обвились вокруг их тел, заставляя их оставаться на месте. Я подошел к фонарям в комнате и опрокинул их один за другим.

Пламя поползло по стенам, а комнату начал заполнять дым. Я вышел из здания и оставил их гореть.

Прохладный воздух коснулся моих волос. Моя ярость остыла — ровно настолько, чтобы сосредоточиться. Мне нужно было увидеть ее сейчас. Заставить ее выслушать.

Я направился прямо к лавке врача. Куда еще она могла пойти? Но когда я прибыл, дверь была распахнута настежь. Мой пульс сбился.

Гладкий, темный след перерезал порог, поблескивая в лунном свете. Я шагнул внутрь, мои глаза шарили в темноте безрезультатно.

Что я теперь наделал?

Я отвязал лошадь от упряжи кареты. Она встала на дыбы и заржала на меня, но я все равно вскочил, вонзая каблуки в ее бока. Мы понеслись вперед.

Но я не чувствовал ее. Ни малейшего гула ее магии. Этот ошейник погасил его. Я рванул поводья назад, заставляя лошадь остановиться. Резкий свист слетел с моих губ, разрезая ночь.

Ответный звук пришел быстро — тяжелый ритм лап по земле и глубокий, сотрясающий кости рык. Он появился из линии деревьев, его размеры затмевали лошадь, белые глаза горели в темноте.

Я указал на кровавый след.

— Найди ее.

Он опустил голову, принюхиваясь, его черные уши прижались. Затем он один раз взглянул наверх и без единого звука рванул в ночь по ее следу.

Я пришпорил лошадь вперед, ее копыта тяжело били по дороге, пока гончая мчалась впереди, черным размытием в ночи. Лавки и закрытые ставнями окна мелькали на периферии. Затем, без предупреждения, он резко свернул вправо, ныряя в лес.

Ветви ломались под ногами, пока мы петляли между деревьями, пока он не замер на краю широкой канавы, замаскированной ветвями и землей. Его загривок поднялся.