Когда я приняла его целиком, я начала двигаться медленно. Его глаза не отрывались от меня, пока его контроль не дрогнул, тихое проклятие слетело с его губ, когда его голова откинулась на землю. Его пальцы впились в мои бедра теперь, достаточно сильно, чтобы я потом чувствовала отпечатки, вены на предплечьях вздулись при каждом напряженном, сдержанном движении.

Я чувствовала его всего — каждый дюйм, каждую напряженную линию мышц под моими руками, каждую дрожь, что пробегала по нему, когда я надавливала правильно.

Затем он перехватил инициативу. Его руки поднимали меня, чтобы снова опустить на него — жестче, глубже, пока мое дыхание не сбилось на резкие вздохи, которые я уже не могла сдерживать.

Мы достигли освобождения вместе, и какое-то время я могла только смотреть на него сверху вниз, губы тронула горьковато-сладкая улыбка. Когда он притянул меня вперед, чтобы я опустилась на его грудь, я не сопротивлялась. Его рука обвилась вокруг меня, защитная и теплая, и я позволила щеке прильнуть к ровному биению его сердца.

Мой палец выводил бесцельные узоры на его коже, пока не нашел отметину под ребрами, все еще ярко светящуюся.

Он поцеловал меня в лоб. Мы оставались так долго, не говоря ни слова, глядя на ночное небо.

Я всегда любила звезды.

Глава 30. Айла

Фонари мерцали, словно далекие светлячки, когда мы приблизились к городу. Каменные стены возвышались впереди — высокие, выветренные и окутанные тишиной, которая казалась неправильной. Огни мерцали за закрытыми ставнями окон, но ничьи шаги не нарушали безмолвие.

Ксавиан вел нас молча, петляя по извилистым переулкам и задворкам. Глухой стук лошадиных копыт делал каждый поворот тяжелее.

Я не раз ловила на себе его взгляд — но игнорировала. То, что случилось между нами, нужно было забыть. Сердце уже разрывалось от одной этой мысли.

— Это здесь? — наконец спросила я, заставляя голос звучать ровно, окидывая взглядом призрачные улицы.

— Ага. Южные территории.

Он остановил лошадь перед зданием, которое выглядело готовым рухнуть под тяжестью собственного запустения. Деревянная вывеска болталась на ржавых цепях, скрипевших на ветру. Дверь осела на расщепленных петлях, края сгнили и были изгрызены, жалюзи плотно закрыты внутри.

Мы спешились.

— Ты бывал здесь раньше? — спросила я.

— В Вороньей Гавани? Много раз. — Он посмотрел на покосившуюся дверь. — У этого лекаря? Нет. Только слышал о нем.

— Хорошее? — спросила я.

Он взглянул на меня так, что это значило: не рассчитывай на это.

Он вытащил Леона из кареты, снова перекинув его через плечо, как мешок с зерном. У двери я тихо постучала.

Внутри послышалось шарканье. Маленькое окошко со скрежетом открылось, открывая пару подозрительных, налитых кровью глаз.

— Какого черта вам? — прорычал мужчина.

— Я ищу лекаря, — сказала я.

Окошко захлопнулось.

Ксавиан шагнул вперед и с такой силой врезал кулаком в дверь, что петли застонали. Крышка распахнулась снова, те же глаза гневно уставились на нас.

— Я сказал…

— Меня послала Фрей, — выпалила я.

Тон мужчины потеплел.

— Фрей? Что ж, сразу бы так.

Окошко снова закрылось, засовы заскрежетали один за другим, пока дверь со скрипом не приоткрылась ровно настолько, чтобы он мог выглянуть, а затем поманить нас внутрь.

Комната была тесной и захламленной, воздух густой от трав и чего-то слабо металлического. Потертая скамья скособочилась в углу, круглый стол стоял в центре, а высокий шкаф был переполнен разношерстными бутылками, хрупкими свитками и глиняными горшками, из которых вываливались странные, вьющиеся растения.

Мужчина был всего на несколько дюймов выше меня, с лицом, изрезанным возрастом, но освещенным любопытной улыбкой. Его чистая коричневая рубашка была аккуратно заправлена в брюки с высокой талией, хотя его стоптанные черные туфли зияли дырами по швам.

— Она что-нибудь еще говорила обо мне? — спросил он, подаваясь вперед, с нетерпением в глазах, которое казалось почти мальчишеским.

— Вы лекарь? — парировала я.

Он коротко кивнул.

— Она сказала, вы, возможно, сможете помочь… с этим. — Я отступила в сторону, когда Ксавиан опустил Леона на скамью.

Улыбка лекаря истончилась, когда он присел рядом с ним. — Давайте взглянем. — Его пальцы нащупали пульс мальчика, слегка надавили на шею, затем приподняли одно веко.

— Что с ним случилось?

— Он… — Мой голос сорвался. — Он сказал, что видел кое-что.

Взгляд лекаря встретился с моим, его рука замерла на плече Леона.

— Вы были рядом с королем, когда это произошло?

Я кивнула.

— Тогда мы оба знаем, что это было.

Слова упали тяжело. Мои пальцы сжались в рукавах.

— Это зло, — тихо сказал он. — Зло, которое было заперто, которое никогда не должны были освобождать. Думайте об этом как о чуме — той, что поражает тело и питается душой. Как только она завладеет…

Моя грудь сжалась.

— Есть ли что-нибудь, что вы можете сделать? Что-нибудь вообще?

Он нахмурился, глядя на Леона.