Он усмехнулся и потянулся, когда капля скользнула по моему подбородку. Его большой палец поймал ее, теплый на моей коже. Я подняла взгляд и заметила его глаза. Они снова мерцали — неестественно, как и прежде. Левый глаз — темно-зеленый оттенок. Правый глаз — черный.

Я попыталась отстраниться, но его рука удержала меня на месте.

— Раньше, — я посмотрела вниз, — ты сказал, что у тебя есть кое-что общее с отцом. Желание того, что тебе не принадлежит. Ты имел в виду и трон тоже?

— Нет. — Я чувствовала его взгляд на себе. — Я хочу тебя, принцесса. Ты уже забыла о том, что было раньше?

Прежде чем я успела напомнить ему, что нам нужно забыть, что раньше вообще было, он притянул меня ближе:

— Когда я рядом с тобой, ты успокаиваешь все внутри меня. Все, что я пытался забыть всю свою жизнь. Я снова чувствую себя человеком.

— Ты человек, — сказала я, прижав ладонь к его груди. Его сердцебиение билось неровно под моей рукой.

— Я не чувствую этого, — пробормотал он. — Но если от моей души что-то осталось — я бы отдал ее тебе.

— Мы не можем больше говорить о том, что случилось, — наконец сказала я. — Ни сейчас. Никогда. Ты понимаешь?

— Почему? — Его голос почти сорвался, с отчаянием. — Скажи королю, что не выйдешь за него.

Боль в его словах пронзила меня насквозь. Я должна была знать, что он усложнит все.

— Ксавиан… а как же Эларин? — спросила я, не понимая, зачем вообще рассматриваю эту идею. — Это не так просто…

— Я не женюсь на ней. — Его тон стал резким, непоколебимым. — Я никогда и не планировал. Что он сделает? Убьет меня?

— Может, не убьет, — пробормотала я. — Но, скорее всего, подвергнет пыткам.

Он даже не моргнул.

— Я вынесу любые пытки на свете, если смогу называть тебя своей.

Затем его губы нашли мои. Поцелуй украл дыхание, и на одну глупую секунду я поддалась.

Холодная реальность ворвалась. Я отпрянула.

— Прекрати. Ты слишком много выпил. Пожалуйста.

— Необязательно, чтобы все было так.

— Обязательно, — взмолилась я. — Ксавиан… пожалуйста.

Его правый глаз теперь бешено мерцал. Его хватка ослабла, затем он оттолкнул меня. Я сильно ударилась о землю, воздух выбило из легких.

— Уходи! — прорычал он. — Я не могу контролировать. Я не хочу причинить тебе боль. Но я сделаю это.

Я побежала.

По дороге, ноги колотили по земле, жар и стыд подступали к горлу. О чем я только думала? Снова моя вина. Я зашла слишком далеко?

Я не останавливалась, пока впереди не показалась дверь лекаря. Согнувшись, держась за бок от раздирающей боли, я заставила себя выпрямиться и потянулась к ручке.

Дверь со скрипом отворилась, прежде чем я коснулась ее. Внутри — темнота.

Я шагнула внутрь, нахмурившись. Воздух был густым от запаха, который я знала слишком хорошо — крови. Дверь щелкнула за мной. Кончиками пальцев я коснулась стены, ощупывая путь вперед.

— Харрин? — спросила я. Мой сапог наткнулся на что-то твердое — я споткнулась, чуть не упав.

Никто не ответил.

Мои руки нашли стол. Затем холодный металл. Фонарь. Я нащупала защелку, опрокинув деревянную коробку. Погремушка внутри подсказала мне — там спички.

Я присела, ощупывая половицы. Мои пальцы скользнули по чему-то теплому и липкому. Оно прилипло к коже. Я вытерла ее о платье, не думая. Моя рука сомкнулась на спичке. Первая чиркнула с шипением, вторая вспыхнула — свет.

Фонарь осветил комнату.

Кровь.

Повсюду. Разбрызгана по стенам широкими алыми полосами. Капает с потолка. Капля скользнула по моей щеке. Я медленно повернулась. Форма, о которую я споткнулась, лежала у моих ног.

Харрин.

Его глаза исчезли. Его живот был разорван, опустошен, края блестели сырой плотью. Мое горло сжалось, подавляя крик, готовый вырваться наружу.

Похлопывание по плечу.

Я замерла.

Еще одно похлопывание, ближе.

Я повернулась.

Леандер — или то, что когда-то было Леандером — стоял позади меня, улыбаясь. Его рубашка висела клочьями, пропитанная темной кровью и кишками Харрина. Черные вены паутиной расходились от его глаз, ползли вниз по шее и груди.

Ни ран. Ни боли. Только чистая, непоколебимая радость.

Кровь капала с его кончиков пальцев, каждая капля падала с глухим стуком.

— Гаси свет, Ваше Величество, — сказал он, ухмыляясь — и задул фонарь.

Глава 31. Ксавиан

Глупец. Глупец. Глупец.

Я подождал несколько минут после ее ухода, прежде чем заставил себя подняться. В голове мутилось, мысли вязли и путались, мир медленно, тошнотворно покачивался.

На скамье стояла полупустая бутылка. Я схватил ее и, пошатываясь, вышел на пустую дорогу.

Я бывал в этом городе чаще, чем хотелось бы помнить — всегда по делам короны, никогда по своим. Я знал его улицы, его закоулки, его лавки. Сегодня все это словно сжималось вокруг меня.