— Сначала это было лишь вопросом власти, — признался он. — Но теперь? Я хочу большего. Она… особенная. Она моя. И хотя ясно, что она тоже что-то чувствует к тебе, я бы никогда этого не позволил.

— Она хочет вернуть свою корону, — продолжил он, обходя меня, как хищник. — Я могу дать ей это. Ты — нет. У тебя нет армий. Нет трона. Ты всего лишь мой слуга — титул, который я могу лишить тебя в любой момент, когда мне будет угодно. Так скажи мне, Ксавиан… если бы я дал ей роскошь выбора, как думаешь, кого бы она выбрала?

— Ваше Величество! Мне очень жаль прерывать, но… — позвала одна из сиделок из конца коридора.

Мое сердце упало.

— Она очнулась, но неизвестно, насколько ее хватит. Ее сердце едва бьется.

Король снова надел маску, его шаги ускорились, когда мы последовали за ней обратно в комнату.

Айла лежала неподвижно. Ее глаза трепетали — открывались, закрывались, снова открывались — будто она не могла решить, остаться или умереть.

— Она теряет слишком много крови. Мы не можем остановить ее, Ваше Величество, — настаивала сиделка.

Вкус вина стал горьким во рту, угрожая вернуться обратно. Я присел на корточки перед своей гончей, на мгновение прижавшись лбом к ее массивному телу. Отвлеки меня, пожалуйста. Она ткнулась носом в мое плечо в ответ, и идея пришла мне в голову, словно искра.

Я повернулся к королю.

— Снимите с нее ошейник. Ее тело, вероятно, попытается исцелить себя само.

Он потер виски.

— Исцеление других почти убивает ее. Представь, что сделает с ней исцеление самой себя.

— Какой еще у нас выбор? — рявкнул я. — У нас мало времени.

Я почти ожидал, что его магия раздавит мне горло за то, что я так с ним разговариваю. Но на этот раз он позволил мне стоять на своем. Может, потому что видел то же, что и я — что без этого она ускользала.

Взмахом руки у ее шеи ошейник исчез. Тепло расцвело в воздухе, ее магия медленно втекала обратно в почти безжизненное тело.

Если она умрет из-за этого… — сказал он в моей голове.

Убьете меня? — спросил я.

Нет, это было бы слишком милосердно. Но ты пожалеешь, что не убил. — Он повернулся, чтобы уйти. — Я пойду исправлять твой бардак.

— Эмрис, — прохрипела Айла.

В мгновение ока он оказался рядом с ней, стоя на коленях у ее бока.

— Не говори сейчас. Сосредоточься на исцелении себя. — Он провел рукой по ее волосам.

Я заставил себя отвернуться. Его фальшивая привязанность к ней жгла мне грудь.

Что, если она не фальшивая? Нет. Это должно быть так. Но в такие моменты — когда ее голос смягчался для него, когда она прижималась к его прикосновению — это вовсе не казалось фальшивкой.

— В замок… приведи его… живым, — слабо пробормотала она ему. — Не раньте его.

Краем глаза я заметил его кивок. Он быстро ушел после этого. Моя гончая зарычала в его сторону.

Слабое свечение начало возникать вокруг тела Айлы — золото сочилось из ее кожи. Она тихо застонала от боли, звук скрутил что-то во мне.

Я повернулся к сиделкам.

— Ты пока свободна. Далеко не уходи. Я позову, если понадобитесь.

Они поспешили прочь, и мы остались одни. Ее выживание теперь зависело только от ее собственной силы.

— Ксавиан… ты здесь?

Я поднялся с пола, подходя ближе к ее кровати. Доски застонали под моим весом. Мое лицо оставалось бесстрастным, но внутри пульс сбился.

Ее рука прижалась к животу, свечение усилилось, когда разорванная плоть начала срастаться.

— Где… где ты был?

Как я мог сказать ей правду? Что она чуть не умерла, потому что я пытался утопить свою ревность в шлюхах, только чтобы почувствовать тошноту, как только переступил порог. Что я хотел — только хотел — быть с ней.

— Я… гулял какое-то время. Нужен был воздух. К тому времени, как я вернулся, тебя уже не было. — Я опустился на корточки у ее кровати. — Прости, что оставил тебя.

Она слабо кивнула.

— Мне было страшно. Я не могла использовать свою магию, — прошептала она.

Я должен был быть там. Этого не должно было случиться. Это была моя вина — до последней капли.

Мои руки уперлись в кровать по обе стороны от нее. Мне хотелось наклониться ближе, вдохнуть ее, но после того, что я натворил… я не заслуживал.

К моему удивлению, ее пальцы вцепились в кожаные ремни моей формы и потянули меня вниз, пока ее лицо не зарылось в изгиб моей шеи.

— Я волновалась о тебе, — пробормотала она.

Она истекала кровью, едва цепляясь за сознание — и все равно волновалась обо мне? Она действительно была Богиней.

— Я не говорю, что ты слабый… ты не такой, — продолжала она, ее дыхание теплое на моей коже. — Просто… ты много выпил. Ты все спотыкался. Я не хотела, чтобы ты упал где-нибудь. Но я рада, что ты просто… гулял. Дышал воздухом.

Не полная ложь. Но ощущалась как ложь. Я скажу ей когда-нибудь — только не сейчас. Я все еще не знал, с чего начать.

— Больно, — простонала она.