Я наклонилась вперед, моя грудь прикрыта одной рукой, другая потянулась коснуться метки. В тот момент, когда мои кончики пальцев коснулись ее, жар вспыхнул под моей рукой. Метка ожила — огненный свет расцвел на его коже, словно угли.

— Больно? — спросила я.

Он коротко качнул головой.

Затем, с нарочитой медлительностью, он уложил меня на спину. Прохладная земля коснулась позвоночника. Ксавиан навис сверху, его присутствие смыкалось вокруг меня. Его руки нашли мои, мягко отводя их от груди, прижимая к бокам.

Он склонился ко мне, губы коснулись щеки, прежде чем скользнуть ниже. Он нашел бешеный ритм у моего горла, прижался к нему губами, пробуя на вкус бег моего пульса. Он задержался там — впитывая каждую дрожь моего тела — прежде чем его губы переместились к ямочке ключицы, оставляя за собой жар.

Затем его губы опустились, коснувшись кожи чуть выше груди. Медленным движением он стянул остатки платья с моих бедер и отбросил в сторону. Прохладный воздух обжег кожу, когда он снова склонился ко мне.

Его рот нашел изгиб моей груди в медленном, заявляющем права поцелуе. Одна рука сжалась на моей талии, словно удерживая якорь, в то время как другая неторопливо скользила вдоль бедра — вверх, затем вниз. Мои колени раздвинулись без раздумий, и он принял приглашение, устраиваясь между ними.

Я никогда не осознавала, как мне было холодно — до сих пор.

Прикосновения Эмриса всегда были просчитанными — умелыми, отточенными, пьянящими в своей точности. Затягивающими, да. Но холодными.

Ксавиан был противоположностью. Его тело излучало жар, его касания зажигали дикий огонь под моей кожей. Это не было осторожно. Это не было размеренно. Это было безопасно.

Его рука покинула мое бедро, пальцы зацепились за тонкую полоску моего белья. Я едва успела вздохнуть, прежде чем почувствовала, как ткань срывают с меня.

Я ахнула, и его рот снова нашел мой, проглатывая звук, когда его язык скользнул меж моих губ. Он нетерпеливо стянул перчатки. Обнаженная кожа сменила кожу, когда его рука скользнула между моих бедер.

Каждое прикосновение приближало его, пока его пальцы наконец не коснулись самой уязвимой части меня. Мое тело немедленно предало меня, жар скопился внизу. Я не хотела этого скрывать. Я хотела, чтобы он знал точно, как сильно я этого хочу. Как сильно я хочу его.

Мягкий стон вырвался у меня, приглушенный его ртом. Его губы изогнулись в едва заметную улыбку. Каждое его движение теперь исходило с большей уверенностью.

Он никогда не полагался на магию в своих навыках. Неудивительно, что его руки были смертоносны в более чем одном смысле…

Резкий вздох вырвался из моего горла, когда его пальцы скользнули внутрь меня. Его глаза ни на мгновение не переставали следить за каждым моим выражением.

Он двигался снова и снова — сначала медленно, затем быстрее, жестче. Испытывал ритмы, искал тот, что заставит меня рассыпаться. Он понял в тот же миг, когда нашел его — по тому, как мое тело сжалось вокруг его пальцев.

Я больше не могла целовать его. Мое дыхание стало слишком поверхностным, тело дрожало под его прикосновениями. Я обвила руками его шею, уткнувшись лицом в его плечо. Каким-то образом он знал точную секунду, когда я была готова разлететься на куски — потому что именно тогда он убрал свои пальцы из меня.

Внезапная потеря его прикосновения заставила меня всхлипнуть. Он посмотрел на меня, слегка склонив голову, неуверенность смягчила острые черты его лица.

— Я.… хорошо справился? — спросил он. В его голосе было что-то, чего я никогда раньше не слышала. Нервозность.

— Как ты можешь вообще спрашивать об этом? — Я моргнула и издала дрожащий смешок. — Ты, несомненно, доставлял удовольствие множеству женщин до меня.

— Ты первая, — сказал он. — И единственная, которая когда-либо будет.

Мои пальцы нашли кожаную пряжку его пояса. Я мягко потянула его вниз, направляя его под себя так же, как делала это во время тренировки.

Он просто смотрел на меня снизу вверх. Интенсивность этого взгляда заставила меня до смущения остро осознавать каждый дюйм моей кожи, открытый ему.

Он переместил руки к своим брюкам, быстро ослабляя их. Метка под его ребрами теперь светилась ярче.

Наклонившись, я поцеловала его в щеку — краткий, почти невинный жест — прежде чем отстраниться. Я тихо всхлипнула, когда начала опускаться на него. Давление нарастало медленно, растягивая, воруя воздух из моих легких. Он был… куда больше, чем я ожидала.

Низкий стон пророкотал глубоко в его груди, вибрируя сквозь мои руки, прижатые к его груди. Его хватка сомкнулась на моей талии. Он направил меня вниз до конца с чрезвычайной нежностью. Словно он не мог вынести мысли о том, чтобы причинить мне боль.

Но часть меня… хотела, чтобы он причинил.