Вивиан заметила, что у него начали расти бакенбарды. Она знала, что скоро у него вырастет небольшая борода. Он всегда копировал Рафа. Пока Эсме восклицала над свалившейся кучей подарков, Ульф ерзал и толкал ее, пока Раф не протянул ему фляжку. На этот раз Габриэль всё увидел. Он ничего не сказал, но его губа изогнулась в злобной усмешке.

«Кто умер и сделал тебя Богом?» – подумала Вивиан.

Раф вызывающе посмотрел в ответ на Габриэля, но фляжку убрал. Ульф надулся, его рыжие волосы упали на лицо.

– Ты не собираешься открывать свои подарки? – спросил Финн.

Вивиан сдалась и взяла один из свертков. Внутри она нашла тонкую кружевную комбинацию.

– Не говори мне, – сказала она. – Что ты ограбил Victoria's Secret.

Пятерка разразились истерическим смехом, а Виллем сунул ей в руки ещё один подарок. Эсме и парни снова расхохотались, когда Вивиан открывала коробку за коробкой провокационного полупрозрачного нижнего белья.

– Примерь их, – настаивал Виллем, держа в руках ещё одну пару кружевных трусиков.

–Да, мы хотим убедиться, что они подходят, – сказал Финн, забирая их у своего брата-близнеца.

– Мечтай, волчонок, – сказала Вивиан.

Ухмылка на лице Габриэля, после её слов, привела её в ярость. Она могла осадить Финна; но он – нет. Что он вообще здесь делает? Он появился на публике, поздравил. Почему он не уходит?

Она намеренно пыталась дать ему почувствовать себя чужим, игнорируя его и целуя всех Пятерых в знак благодарности, несмотря на их смешки и грубые предложения. Грегори включил музыку – ту самую энергичную, которую так любили Пятеро, – и она танцевала со всеми, кроме Габриэля. Она с удивлением обнаружила, что ей это нравится. Эсме сияла от удовлетворения. Она даже не выглядела разочарованной, когда Габриэль согласился станцевать с ней только один танец. Вместо этого она с надеждой угостила его виски Jack Daniel's со льдом.

Позже Вивиан ополаскивала стаканы в раковине, когда почувствовала кого-то позади себя. Чьи-то руки обвились вокруг неё. Они поднялись на её грудь и грубо сжали её. Она узнала маленькую татуировку паука на правой руке.

– Убирайся, Раф, – сказала она, продолжая полоскать в горячей воде стакан, который держала в руках.

– Да ладно. Тебе же это нравится.

– Черта с два.

– Я не вижу, чтобы ты убегала, – сказал он, и она почувствовала его горячее дыхание на своей шее и его зубы, ласкающие ее кожу. Вивиан поставила стакан на стойку. Она медленно повернулась в его ласковых объятиях, оказавшись лицом к лицу с его высокомерной ухмылкой.

Его ухмылка стала шире:

– Я так и знал.

Она улыбнулась ему в ответ. Ее рука скользнула вверх по его бедру, и его глаза стали пустыми от вожделения, губы приоткрылись, ожидая ее губ. Именно тогда она схватила его за промежность и сжала.

– Аааааа! – Он дернул ее за запястье обеими руками.

– Да ладно. Тебе же это нравится, – сказала она, сжимая сильнее.

– Оооооо!

Эсме позвала из гостиной:

– Что там у вас происходит?

Вивиан взглянула на дверь. Она с удивлением увидела там Габриэля. Его глаза сверкали от смеха, а зубы ослепительно белели.

Вивиан отпустила Рафа.

– Ничего, мама. Просто дурачусь. Да, Раф?

Раф ничего не сказал. Он повернулся и, увидев Габриэля, всхлипнул от смущения и ярости. Он выбежал из кухни, сжав зубы от гнева.

– Вижу, ты можешь позаботиться о себе сама, – сказал Габриэль, одобрительно кивнув.

– Ты тоже не забывай об этом, – ответила Вивиан. Проходя мимо, она почувствовала терпкий запах его пота и ощутила короткий прилив страха, смешанный с пьянящим покалыванием сладкого неповиновения. Может, он отшлёпает её за дерзость. Вместо этого она услышала хриплый смешок.

Ей не стоило поощрять Пятёрку. Всю следующую неделю они стояли у двери или названивали по телефону. Она не хотела гулять с ними по ночам, но, в конце концов, сдалась и стала проводить с ними время днем. В основном они тусовались и обменивались шутками с байкерами перед баром «Тули». Однажды они пошли в торговый центр, и Пятеро смешили друг друга, угрожая девочкам-подросткам, показывая им длинные-длинные языки. Вивиан ушла с отвращением.

Постоянные ссоры и борьба Пятёрки за первенство действовали ей на нервы. Однажды она с облегчением подняла трубку и услышала голос Эйдена. Она была рада слышать его голос.

– Готова к фейерверку? – спросил он.

– Милый, ты? – ответила она.

Когда Эйден приехал следующим вечером, было еще светло. Он выглядел стройным и загорелым. Вивиан хотелось откусить пуговицы от его рубашки.

– Я скучал по тебе, – сказал он и протянул ей небольшой, ярко упакованный пакетик.

Вивиан долго вертела его в руках, любуясь им, словно драгоценным камнем. Неужели это та ракушка, которую она просила? Никто за пределами стаи никогда не дарил ей подарков. Каким изысканным и многообещающим он был.

– Ты должна его открыть, – мягко подсказал Эйден.

– Ах, да. – Вивиан разрезала скотч ногтями и отклеила бумагу, медленно наслаждаясь каждым мгновением. Внутри была бархатная коробочка.