Когда Ксандр в следующую секунду меня целует, кажется, что я испытываю нечто сродни безумию. Его губы – лучшее, что могло со мной случитmся. Я издаю тихий стон, когда горячий язык проникает мне в рот. Прикусываю его, уже зная, что Ксандр издаст тихий довольный рык. Так и происходит, и вибрация от этого звука идёт прямо в мою грудную клетку.

Нас нельзя оставлять вдвоём в таком уединённом месте. Да что там… мы даже в не слишком уединённых местах умудрялись прилипнуть друг к другу так, что не оторвать.

– Подожди… подожди… – я толкаю Ксандра в грудь, вынуждая отстраниться.

Наши взгляды сразу пересекаются. Всё вокруг горит. Эти глаза цвета льда на мне, во мне, повсюду. Контраст вызывает очередной приступ безумства внутри меня.

– Нужно найти бумаги, а потом… – я несколько раз прикусываю губу в нерешительности.

– А потом я трахну тебя, принцесса.

Ксандр никогда не церемонится.

– Не здесь, – выпаливаю возмущённо, толкая его ещё сильнее, чтобы вынудить встать с меня.

И вообще принцесс не трахают. С ними занимаются любовью. По крайней мере я так хочу это видеть.

– Значит, ты согласна?

Он ухмыляется так, что у меня от сердца кровь отливает, чтобы прямиком устремиться к низу живота.

Какой смысл отрицать, что я тоже этого хочу?

– Только не в номере, который снял Гидеон. Мой первый раз не должен быть здесь. Я хочу запомнить его, хочу, чтобы это было по-особенному.

Ухмылка Ксандра становится всё шире. В глазах плещется довольство.

– Дай мне несколько минут, принцесса.

Я коротко киваю, опуская голову. Пульс стучит в висках, даже пальцы слегка дрожат от накрывшего меня возбуждения, но мне нужно сосредоточится на другом!

Делаю глубокий вдох, а когда поднимаю голову, лишь успеваю увидеть, что Ксандр уже вылезает на улицу прямо с балкона.

Что он вообще задумал?

Нет! Не отвлекаться!

Я с тяжелым вздохом заставляю себя вернуться к делу, и снова начинаю лихорадочно рыться в бумагах.

С каждой просмотренной папкой меня всё сильнее накрывает глухое, вязкое отчаяние. Я ничего не нахожу. Никаких тайных документов, никаких компрометирующих договоров.

Впрочем, было бы невероятно глупо и наивно думать, что такой расчетливый интриган, как Гидеон, будет таскать с собой в портфеле компромат на префекта Моргрэйва. Если он и существует, то наверняка надежно спрятан где-нибудь в магическом сейфе, под охраной, куда руки моей матери точно не дотянутся.

От этой мысли хочется взвыть. Если бы я только знала, в чем заключается этот секрет! Если бы я нашла его, то не задумываясь сделала бы оружием. У меня и в мыслях нет помогать матери или защищать её репутацию… о нет.

Я бы использовала это, чтобы выторговать себе желанную свободу. Я бы пустила это в ход без малейшего промедления и наконец-то вышла бы из-под удушающей опеки Томины Эшер.

Но здесь ничего нет!

В порыве злости я начинаю засовывать финансовые отчеты обратно в лакированный портфель Гидеона. И вдруг мои пальцы цепляются за что-то плотное внутри. Во внутреннем кармашке, который я едва не пропустила, лежит сложенный в несколько раз лист бумаги.

Я осторожно достаю его, разворачиваю и мгновенно леденею. Потому что безошибочно узнаю этот острый почерк. Письмо, написанное моей матерью… вот то, что мне нужно!

Мой взгляд лихорадочно бегает по строчкам:

«Гидеон, я не понимаю, зачем тебе приезжать в Воронью Гавань. Вы с Лилит могли бы встретиться уже в Фелмарке перед бракосочетанием. Дочь становится всё более неуправляемой, и не смей винить меня в том, что я не могу её контролировать. У девчонки скверный характер, и ты прекрасно знал, на что шёл, когда в ультимативной форме потребовал её себе. Я много раз говорила тебе, что после вашего бракосочетания ситуация лучше не станет. Ещё не поздно передумать. Ты вполне мог бы найти себе другую, более покладистую невесту в Ауриндаре – там найдется много красавиц, готовых на всё, чтобы породнится с Таррелами…».

Я криво усмехаюсь. Очевидно, мать написала это послание сразу после той нашей потасовки с Гидеоном в уборной ресторана, когда я до крови разбила ублюдку нос, а он свалил из города. Лучше бы Гидеон послушал мать и не возвращался. Его в итоге не сожрали бы исчадья.

Я перевожу дыхание и читаю дальше:

«И хватит упоминать в каждом своём письме моего мужа. Если ты думаешь, что угрозами заставишь меня приструнить Лилит, напоминая, что в противном случае все узнают, что я до сих пор не разведена, и узнают, за что именно его закрыли – ты ошибаешься. Так это не работает. Мне начинают надоедать твои грязные игры...»

Я резко останавливаюсь. Буквы перед глазами начинают плыть.

Сердце в груди срывается на безумный, болезненный галоп, отдаваясь неясным гулом в ушах. Я абсолютно не понимаю, что происходит. Я всегда, с самого раннего детства, была уверена, что отец просто бросил нас. Ушёл из семьи к другой женщине, и, как я подозревала, именно из-за невыносимого характера матери. Я всегда винила её.

Но что значит «закрыли»?