Найду какую-нибудь работу, любую, хоть оператором данных в местном транспортном хабе. Там всегда нужны рабочие руки. Условия жуткие, оплата мизерная, но хватит продержаться.

А потом выкручусь. Придумаю что-нибудь. Но то, что он сейчас мне сказал, делать не стану.

Не могу. Просто не могу переступить эту черту. Даже если это конец всем моим мечтам. И не только моим, но и моих близких.

Но есть границы, за которые нельзя переходить, ни при каких условиях.

Я повернулась к двери, уже представляя, как буду искать выход, как верну ключ-карту и пропуск… Сколько родители уже успели потратить из аванса?.. Я могу занять у…

Мои мысли оборвались. Я застыла, будто врезавшись в невидимую стену.

Вокруг моей талии, чуть выше бёдер, обвилось что-то тёплое, сильное и невероятно живое.

Хвост Дрейка Зартона обвился вокруг моей талии, не позволяя сделать следующий шаг.

Он не просто коснулся меня. Он плотно, но не грубо, обхватил, прижав ткань моей блузки к коже. Я почувствовала каждую мышцу, каждый сухожильный тяж под гладкой, упругой кожей.

Ощущение было ошеломляющим, парализующим. Это не было похоже ни на что из моего опыта. Это была не рука, не верёвка. Это была часть его, излучающая чистую, сконцентрированную силу и абсолютный контроль.

От этого захвата по всему моему телу пробежала волна мурашек — даже не страха, а чего-то острого, щекочущего, глубоко возбуждающего.

По венам побежал сладкий, парализующий ужас, смешанный с диким, запретным любопытством и… удовольствием. Я не могла пошевелиться, не могла дышать.

Вскинула на него глаза.

Дрейк давно поднялся с дивана и сейчас нависал надо мной, заслонив собой и дверь, и весь остальной мир.

Ни намёка на прежнюю расслабленность. Каждая линия его тела была напряжена. Глаза, до этого холодные, теперь пылали сдержанной яростью, и от этого он казался ещё красивее, ещё мужественнее, ещё неотразимее.

Эта ярость делала его красивые мужественные черты резче, опаснее и… притягательнее на уровне какого-то дикого, первобытного инстинкта.

Почему-то я вдруг облизнула губы. И он опустил на них тяжёлый взгляд.

Его челюсти резко сжались, жевательные мышцы заиграли под кожей. Хвост разомкнулся вокруг моей талии, скользнув по моему боку, оставив после себя полосу жгучего воспоминания на коже.

Но прежде чем я успела вздохнуть или сделать шаг, он схватил меня рукой за локоть.

— Садись, — без всяких эмоций, но с такой непререкаемой властью произнес он, что моё тело повиновалось само, ещё до того, как мозг успел обработать команду. — Ты меня выслушаешь, Алекс. А потом примешь решение.

Рихт мягко, но непреклонно развернул меня и направил обратно к столу.

И я пошла… не чувствуя ног. Всё ещё ощущая на талии фантомное, обжигающее кольцо от его хвоста и тепло его пальцев на локте.

Мой разум был в полном хаосе, тело дрожало от выброса адреналина и этих новых, шокирующих ощущений. Я опустилась на диван, даже не чувствуя его под собой.

Дрейк остался стоять, скрестив руки на груди, его хвост был отведён назад и теперь был полностью неподвижен.

— Теперь слушай внимательно, Алекс, — начал он. — То, что я говорю тебе сделать, не является преступлением. Оно санкционировано на самом высоком уровне. Уровне, о котором не пишут в приказах и не оставляют лишних подписей.

Он сделал паузу, давая мне вникнуть.

— Посиди спокойно и выслушай. Я тебе сейчас всё расскажу.

Глава 14. Убеждение

Я сидела, едва дыша, и всё во мне дрожало — от остаточного страха, от жгучего следа его хвоста на коже, от низкого, абсолютно уверенного голоса, который сейчас разрушал всё, что я только что решила.

Дрейк остался стоять, мощный и непроницаемый, его взгляд был прикован к моему лицу, словно сканируя каждую микродрожь, каждую тень сомнения.

Он поднял руку, посмотрел на свой собственный коммуникатор — широкий чёрный браслет на запястье. На его лице промелькнуло что-то вроде удовлетворения.

— Хорошо, — произнёс он тихо, и его голос снова стал тем бархатным, обволакивающим инструментом, который я слышала в первый день. — Защита держится. Значит, скажу как есть. Прямо.

И мне очень не понравился его тон. Куда ты влезла, Алекс?

А рихт медленно опустил руку и впился в меня взглядом так, что мне захотелось отодвинуться как можно дальше.

— Это задание от маршала Кайса Грила, — жёстко сказал он.

Ого! Маршал Кайс Грил. Сын легенды, Крейтона Грила. Сам ставший легендой, самый молодой маршал в истории флота.

Его лицо я видела на всех новостных лентах после подписания мирного договора с орсами. Холодные, пронзительные глаза, жёсткий подбородок, мощный гибкий хвост, изгибающийся в такт твёрдым уверенным словам.

— После завершения войны, — продолжил Дрейк, не отводя взгляда, — в самых высоких кругах остались те, кто этим очень, очень недоволен.

Я недоверчиво прищурила глаза. Как это недоволен? Как можно быть недовольным окончанием войны?