Эвелин смотрела на двух вампиров — одного, привязанного к столу и пожираемого своей больной страстью к ней, и другого, стоящего над ним, пожираемого своей собственной, куда более сложной и опасной страстью. Она была ученым, создавшим двух монстров. И теперь ей предстояло дирижировать этим адским оркестром, пока Кассиан стучал в их дверь.

— Хорошо, — тихо согласилась она. — Мы играем по твоим правилам. Но помни, Каин... — Она встретила его взгляд. — Я дирижирую. И если ты попытаешься вырвать у меня палочку, я могу репетировать с другим солистом.

Она кивнула в сторону Моригана.

Воздух в склепе застыл. Давление изменилось, словно перед ударом молнии. Каин не двинулся с места, но вся его поза изменилась — из стратега он вновь превратился в хищника, учуявшего прямой вызов.

— Не сомневаюсь, — его голос прозвучал опасно тихо. — Ты бриллиант в поиске нестандартных решений. Но твой новый «солист»... — он бросил короткий, уничижительный взгляд на Моригана, — не способен сыграть ничего сложнее марша. Он сломается при первой же попытке взять высокую ноту.

— Возможно. Но марша иногда достаточно, чтобы затоптать противника в грязь, — парировала Эвелин, не отводя взгляда. — Ты ценишь эффективность, не так ли?

Он медленно, словно давая ей время осознать каждое движение, закрыл расстояние между ними. Холодное сияние его глаз было единственным источником света в ее мире.

— О, да. Но есть и другая эффективность. В долгосрочной перспективе. — Он остановился так близко, что она чувствовала ледяное излучение его тела. — Он — одноразовое оружие. Вспышка ярости. Я же... — его голос снизился до интимного, ядовитого шепота, — я — твой вечный хаос. Ты действительно готова променять вечную войну на одну тактическую победу?

За его спиной Мориган зашевелился, его дыхание стало прерывистым. Он чувствовал напряжение, исходящее от Каина, и воспринимал его как угрозу своему источнику блаженства. Низкий рычащий звук вырвался из его горла.

Каин не удостоил его взглядом. Все его внимание было приковано к Эвелин.

— Видишь? — его губы искривились в насмешке. — Он уже на грани срыва. Один неверный шаг, одно резкое движение — и твой «солист» пустится в кровавую импровизацию. Ты действительно хочешь доверить нашу судьбу этому... химическому взрыву?

Эвелин понимала, что он прав. Ее контроль над Мориганом был точен, но хрупок. Он был молотом. А Каин... Каин был скальпелем, бритвой, ядом в чаше. Бесконечно более опасным, но и бесконечно более ценным инструментом.

— Я никому не доверяю нашу судьбу, — ее голос вновь обрел сталь. — Я ею управляю. И мне нужны оба инструмента. Молот, чтобы ломать стены. И скальпель... для тонкой работы. — Она посмотрела на него без тени уступчивости. — Вопрос не в том, кто из вас мне нужнее. Вопрос в том, готов ли скальпель признать, что без молота ему не пробить броню Кассиана.

Он изучал ее несколько долгих секунд, и постепенно ярость в его глазах сменилась чем-то иным — холодным, безжалостным восхищением.

— Прекрасно сыграно, доктор, — наконец произнес он. — Ты используешь нашу вражду как топливо для своей машины. — Он отступил на шаг, разрывая напряженное поле между ними. — Хорошо. Я признаю необходимость... молота. Но помни о цене. Каждый раз, когда ты будешь подносить руку к этому зверю, чтобы погладить его, моя будет лежать на рукояти. Готовой вырвать ему глотку.

Он повернулся и вышел из подвала, оставив ее одну с двумя версиями ада: один — тихий, химический, привязанный к столу и обожающий ее. Другой — ушел наверх, неся с собой бурлящую тьму и обещание, которое было страшнее любой угрозы.

Эвелин перевела дух и посмотрела на Моригана. Его взгляд снова был полон обожания и голода.

«Дирижировать адским оркестром», — мысленно повторила она. И для этого ей приходилось быть и композитором, и дирижером, и единственной слушательницей в зале, полном монстров.

Глава XXVI.

«В состоянии крайнего эмоционального потрясения или физической агонии они могут проливать слезы из чистой крови. Это не признак слабости. Это выброс концентрированной жизненной силы, мощнейший реагент. Одна такая слеза, попав в организм смертного, может даровать годы жизни или жестоко изменить ДНК, породив уродца. Для другого вампира — это наркотик и яд одновременно, активирующий все системы организма до критического уровня. Сбор «кровавых слез» считается среди них величайшим табу.»

Приложение к фармакопее Тайной экспедиции. Реагент №0 «Эликсир».

Верхний уровень склепа мало чем отличался от нижнего — та же сырость, то же царство праха и забвения. Каин стоял у грубо заложенного кирпичом окна, вглядываясь в щели. Снаружи бушевала настоящая ночь, и ветер гнал по улицам Хайгейта колючий дождь. Он не обернулся, когда услышал ее шаги на каменных ступенях.

— Он уснул? — спросил Каин, его голос был ровным, без следов недавней стычки.