— А сейчас? — не удержалась она от вопроса.

— Сейчас? — Он рассмеялся, коротко и искренне. — Сейчас я просто рад, что оказался на вашей стороне стола. Пусть и в качестве... химически обусловленного союзника. Это куда интереснее, чем быть просто еще одним беглецом.

Он оттолкнулся от стены, и его взгляд снова стал собранным и острым.

— Так что давайте уже перевернем этот стол окончательно. — Мориган оттолкнулся от стены, но вместо того чтобы сохранить дистанцию, он медленно приблизился к ней. Его движения были плавными, неугрожающими, но в них чувствовалась опасная, хищная грация. Он остановился так близко, что она могла разглядеть мельчайшие трещинки в его карих глазах. — Я готов.

Он сделал паузу, его взгляд скользнул по ее лицу, шее, плечам с почти клиническим, но при этом глубоко личным интересом.

— Но прежде чем мы начнем громить цирк, скажите мне, доктор... — его голос снизился до интимного, доверительного шепота, — что происходит между вами и нашим дорогим Отступником? От вас... пахнет им. Густо. Настойчиво. — Он легким, почти невесомым движением провел пальцем по воздуху в сантиметре от ее руки, не касаясь. — Это просто стратегический альянс? Или нечто более... теплое?

Он смотрел на нее без тени ревности, лишь с жаждой понимания. Ему нужно было знать свое место в новой иерархии, чтобы служить ей максимально эффективно. И если ее связь с Каином была слабым местом — он был готов стать тем, кто его устранит. А если это была сила — он был готов ее защищать.

— Мне нужно понимать, — продолжил он, все так же тихо, — кого мне придется убивать первым, если ситуация выйдет из-под контроля. Его? Или того, кто попытается его тронуть?

Эвелин не отступила. Она чувствовала исходящее от него тепло — странное для вампира, словно ее препараты разожгли в нем не только фанатизм, но и какую-то новую, опасную жизненную силу.

— Между нами — война, Мориган, — ее голос прозвучал ровно, без колебаний. — В которой мы пока что временные союзники. Он — мое поле боя, мое укрытие и мой главный противник в одном лице. Тот факт, что от меня пахнет им, — лишь следствие того, что мы вынуждены делить одно убежище.

Мориган медленно кивнул, его взгляд стал рассеянным, будто он анализировал сложные данные.

— Война... — он растянул слово, смакуя его. — Интересно. Значит, я был недалек от истины, предлагая вам сбежать. Просто недооценил масштаб. Вы не хотели сбежать от них. Вы хотели завоевать их мир. — В его глазах вспыхнуло восхищение. — Это амбициозно. Гораздо интереснее.

Он наклонился чуть ближе, и его шепот стал едва слышным, обволакивающим.

— Но позвольте мне усомниться в вашей... строгой классификации. Война не пахнет так. То, что я чувствую — это не запах пороха и пота. Это запах помеченной территории. Древний, животный сигнал. — Его глаза сузились. — Он считает вас своей. А вы... вы позволяете. Пока что. И в этом есть своя стратегия, не так ли?

Эвелин почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он был чертовски проницателен. Его разум, обостренный и переориентированный, видел то, что она сама не хотела признавать.

— Моя стратегия — выжить и победить, — отрезала она, но в ее голосе впервые зазвучала слабая нота неуверенности.

— Разумеется, — он мягко отступил, давая ей пространство, но его улыбка говорила, что он все понял. — И я ваш верный солдат в этой войне. Просто знайте, доктор... — его взгляд стал томным, почти соблазняющим, — что у вас есть армия из одного человека, который видит ситуацию... целиком. И если ваш «главный противник» когда-нибудь станет настоящей помехой на вашем пути, вам не придется пачкать руки. Одно слово. Всего одно слово.

Он повернулся и с прежней небрежной грацией направился вглубь подвала, оставив ее с гудящими висками и неприятной ясностью. Она думала, что создала слепое орудие. А вместо этого получила самого опасного союзника — того, кто видел ее насквозь и чья преданность не знала границ.

Глава XXVII.

«Образование постоянной пары среди них — явление редкое и стратегическое. Это не брак по любви, а создание боевого симбиоза. Их биологические ритмы синхронизируются, позволяя им обмениваться не только кровью, но и воспоминаниями, навыками, даже долями силы на короткое время. Разделенная рана заживает вдвое быстрее. Мысли одного становятся оружием другого. Убить одного из такой пары — полдела. Второй либо умрет от разрыва симбиотической связи, либо станет непредсказуемым орудием мести, чья мощь удвоится за счет ярости утраты.»

Из аналитической записки «Социодинамика кланов», раздел «Симбиотические союзы».

Три дня. Семьдесят два часа напряженного ожидания, прерываемого лишь краткими сеансами связи с Лео, который, словно призрак в эфире, доносил обрывки шифровок. «Кассиан стягивает силы к восточным докам... Говорят, он в ярости... Ищет кого-то со стороны, наемника...»