Шаги за дверью заставили ее вздрогнуть. На сей раз вошел Кассиан. Он выглядел еще бледнее, чем в их первую встречу, но его серебряные глаза горели тем же пронзительным интеллектом.

— Ну что, доктор Шоу? — его голос был ровным, без намека на усталость. — Готовы ли вы поставить нам диагноз?

Эвелин закрыла папку. Она чувствовала его взгляд на себе, тяжелый и оценивающий.

— Вы не больны, — сказала она, встречая его взгляд. — Вы — несостоявшийся симбиоз. Ваша биология требует от человеческой крови того, чего та дать не может. Вы пытаетесь заправить реактивный двигатель керосином. Он будет работать, но никогда не выйдет на полную мощность. И в конце концов, заглохнет.

Кассиан медленно кивнул, в его взгляде мелькнуло нечто похожее на удовлетворение.

— Продолжайте.

— Вы ищете не лекарство. Вы ищете катализатор. Нечто, что позволит вам усваивать «топливо» полностью. Моя кровь... — она сделала паузу, — не панацея. Но она — ключ. Она содержит белок, которого нет у других. Возможно, он и есть тот самый недостающий элемент.

— Возможно? — он приподнял бровь.

— Чтобы подтвердить это, мне нужны современные лабораторные условия. Электронные микроскопы. Реактивы, созданные позже 1950 года. Все, что здесь есть, — это история. Мне нужно настоящее.

Кассиан задумался, его пальцы барабанили по корешку старой книги.

— Охота начинается через сорок восемь часов, — произнес он наконец. — У вас есть два дня, чтобы доказать свою теорию. Я предоставлю вам все, что вам нужно. — Он повернулся к уйти, но остановился на пороге. — И, доктор? Не разочаруйте меня. Для Орфея или Лилит два дня — это лишь мгновение ожидания. Для вас... это может быть вся оставшаяся жизнь.

Когда дверь закрылась, Эвелин позволила себе улыбнуться. Холодной, безрадостной улыбкой. Она заставила его пойти на уступки. Она сдвинула гору векового высокомерия.

У нее было два дня. Сорок восемь часов, чтобы найти способ превратиться из жертвы в самого ценного игрока. Она посмотрела на графики, на цифры, описывающие их агонию. Они боялись исчезновения.

Она заставит их бояться ее.

Глава IV.

«Не все они солдаты. Некоторые – ученые. Худший из возможных вариантов. Их интеллект, помноженный на века исследований и полное отсутствие морали, порождает чудовищные вещи. Они не просто пьют кровь. Они ее изучают. Экспериментируют. Создают штаммы новых болезней, биологическое оружие, обращенное против своих же собратьев или против человечества. Их амбиции – не власть, а познание. И в этом они страшнее любого голодного зверя.»

Докладная записка на имя директора Экспедиции. Автор неизвестен.

Гриф «Хранить вечно».

Лаборатория, в которую ее доставили на следующее утро, была шоком. Чистое помещение с оборудованием, которое она видела лишь в самых передовых исследовательских центрах Англии. Электронный микроскоп последней модели, спектрометры, холодильники с реагентами — все безупречно новое. Они не просто следили за прогрессом. Они опережали его. Эта лаборатория была их скрытым фронтом в войне за выживание.

Валериан сопровождал ее, наблюдая с холодным любопытством.

— Кассиан выполняет свои обещания, — сказал он. — Теперь выполните свои.

Она молча принялась за работу. Ей доставили образцы — ее собственную кровь и несколько анонимных проб, которые она с уверенностью отнесла к «ним». Методично, с автоматизмом, выработанным за годы практики, она начала анализ. Центрифугирование, электрофорез, приготовление препаратов. Каждый этап был ей знаком, но объект изучения заставлял чувствовать себя первооткрывателем, ступившим на неизведанную землю.

Под микроскопом их кровь была похожа на человеческую, но с аномалиями. Эритроциты имели слегка вытянутую форму, а среди тромбоцитов попадались клетки с незнакомой мембранной структурой. Ее собственная кровь, смешанная с их образцами in vitro, вела себя иначе — чужеродные клетки начинали поглощать ее эритроциты с повышенной активностью, но при этом не разрушали их полностью, а словно встраивали в себя.

— Симбиоз... — прошептала она, забыв на мгновение о присутствии Валериана.

— Что? — он шагнул ближе.

— Не поглощение, — сказала она громче, глядя в окуляр. — Ассимиляция. Ваши клетки не просто пьют кровь. Они пытаются... перенять ее свойства. Но делают это несовершенно. Как плохая копия.

Она отступила от микроскопа и встретилась с его взглядом. В его темных глазах горел странный огонь — не голод, не злоба. Надежда.

— Моя кровь содержит редкий вариант гемоглобина, — продолжила она. — Он стабильнее. Ваши клетки, поглощая его, не разрушаются так быстро. Эффект временный, но он есть. Вы правы — я не панацея. Я — костыль. Более качественный, чем другие, но все же костыль.

Валериан медленно кивнул.

— Этого может быть достаточно, чтобы выиграть Охоту. Для Кассиана. Или... — его взгляд стал пристальным, — для кого-то другого.

Угроза висела в воздухе, неозвученная, но явственная. Он предлагал ей выбор. Остаться ставкой Кассиана или сделать ставку на него.