На следующее утро они нашли овцу. Совершенно целую, но... высушенную. Без единой капли крови. И без единой ранки на шерсти. Местный ветеринар развел руками. Бабушка Маргарет молча перекрестилась и больше никогда не рассказывала своих сказок. С тех пор мир Эвелин стал твердым, реальным, подчиняющимся законам физики и биологии. Она выбрала науку. Она выстроила свою жизнь как крепость против тех детских сумерек.

До сегодняшнего дня.

Он наблюдал за ней.

Кассиан — имя, которое он носил уже так долго, что оно стало похоже на погребальную маску, — стоял недвижимо за поляризованным стеклом. В его собственных жилах, холодных и почти недвижных, отозвалась эхо-тень былой ярости при ее словах. «Любая болезнь поддается анализу».

Она смотрела на их тысячелетнее проклятие как на учебную задачу по патологической анатомии. Эта слепая, ослепительная вера в науку была одновременно и оскорблением, и… лучом надежды в кромешной тьме их угасания. Последние их собственные целители, хранители древних знаний, лишь разводили руками, видя, как их раса медленно теряет связь с самой собой.

А эта женщина, этот миг их вечности, чья кровь пахла для него не просто жизнью, а возможностью, имела наглость предлагать им свое лечение.

Он повернулся к одному из слуг, застывшему в тени.

— Подготовить для доктора Шоу помещения в Северном крыле. Оборудовать под ее нужды. И предоставить ей доступ к архивам... начального уровня. Пусть удовлетворит свое академическое любопытство.

Слуга молча склонил голову и растворился в полумраке.

Кассиан снова посмотрел на экран. Эвелин Шоу сидела на краю стола, и в ее позе читалась не покорность, а собранность хищника перед прыжком.

Она хотела заглянуть в бездну их существования? Что ж. Он предоставит ей такую возможность. Возможно, ее дерзкий, не затуманенный вековыми догмами взгляд действительно увидит то, что они сами разучились замечать.

Или ее блестящий разум сломается под тяжестью истины, которую она ищет. В любом случае, зрелище будет достойным.

Дверь открылась беззвучно, нарушив ее размышления. На пороге стоял не Кассиан, а другой мужчина — более молодой, если такие категории вообще применимы к ним. Его черты были столь же отточенными, но в них читалась не ледяная усталость, а напряженная энергия, словно у дикого зверя на привязи. Его взгляд, темный и пронзительный, скользнул по ней с откровенной, почти хищной оценкой.

— Доктор Шоу, — его голос был низким, с легкой хрипотцой. — Вас просят пройти со мной. Ваши новые апартаменты готовы.

Эвелин медленно встала, чувствуя, как каждый мускул протестует против движения. Она кивнула, сохраняя маску холодного спокойствия.

Он шагнул в сторону, пропуская ее в коридор — столь же стерильный и безликий, но освещенный приглушенным светом.

— Меня зовут Валериан, — представился он, легко догнав ее. — Я буду вашим... гидом. Пока что.

Они шли несколько минут в молчании. Эвелин отмечала каждую деталь — отсутствие окон, бесшумные двери, встроенные в стены.

— Эта «Охота»... — начала она, не глядя на него. — Она скоро начнется?

Валериан издал короткий, сухой звук, похожий на смех.

— Время для нас имеет гибкие границы, доктор. Но на этот раз... да. Жеребьевка участников уже началась. Кандидаты съезжаются.

— Кандидаты? — она позволила себе посмотреть на него. Его профиль был резким на фоне матовой стены.

— Сильнейшие из кланов, — в его голосе прозвучала неприкрытая гордость. — Те, у кого хватит смелости и сил сразиться за такой приз. — Он бросил на нее быстрый взгляд, в котором читалось любопытство и что-то еще, более темное. — Вы ведь понимаете, что для многих из них вы — не просто врач. Вы символ. Возможность не просто продлить существование, а вернуть былое могущество. Некоторые... не остановятся ни перед чем, чтобы заполучить вас.

Они остановились перед массивной дверью из темного дерева, резко контрастировавшей с остальным антуражем.

— Так что наслаждайтесь своим... исследованием, доктор, — он открыл дверь, пропуская ее вперед. — У вас может быть не так много времени, чтобы найти ответы, которые вы ищете. Охота — дело быстрое. И беспощадное.

Дверь закрылась за ее спиной с тихим, но окончательным щелчком. Эвелин осталась стоять посреди просторного кабинета-библиотеки, где пахло старыми книгами и свежезаваренным чаем. Роскошная клетка. Но теперь она знала — отсчет времени начался. И тиканье этих невидимых часов было слышно только ей.

Глава III.

«Среди них есть свои отступники. Отщепенцы, отвергнувшие догмы кланов. Они опаснее прочих, ибо не скованы условностями. Они не строят козней в тиши аристократических салонов. Их война – это грязный, беспощадный террор. Они знают все слабости своих сородичей и не гнушаются использовать их. Если вам повезет столкнуться с рядовым вампиром – молитесь. Если вам повезет столкнуться с Изгоем – просто готовьтесь к смерти. Он не будет вас слушать.»

Памятка полевого агента Тайной экспедиции. Циркуляр №781.