И это делало ее положение одновременно более опасным... и более влиятельным. Они нуждались в ней больше, чем она нуждалась в них. Возможно, именно это и было ее настоящим ключом к свободе.

Глава VIII.

«Их регенерация – это не исцеление. Это квантовое восстановление клеток на основе некоего «энергетического отпечатка». Именно поэтому старые раны, нанесенные до обращения, не заживают. А новые – затягиваются за секунды. Но у этого есть предел. Массовые повреждения, особенно нанесенные определенными сплавами, вызывают «рассинхронизацию отпечатка». Тело не знает, какую версию себя восстанавливать, и запускает процесс тотального распада. Они не бессмертны. Их просто очень, очень сложно убить.»

Из отчета лаборатории №8, раздел «Прикладное уничтожение».

Ее разбудил не свет, а звук — низкий, вибрирующий гудок, прокатившийся по всему комплексу. Три коротких сигнала, пауза, и снова три. Тревога. Или призыв.

Дверь в ее апартаменты открылась, и на пороге возник Валериан. На сей раз на нем была не безупречная одежда, а что-то вроде тактической формы темного цвета. Его взгляд горел холодной энергией.

— Время размышлений закончилось, доктор, — произнес он. — Охота начинается. Поднимайтесь.

— Что это значит? — спросила Эвелин, вставая. Сердце заколотилось в груди.

— Это значит, что слова закончились, — он бросил ей сверток. Внутри оказалась такая же темная, легкая и прочная куртка, как у него, и пара удобных ботинок. — Начинается действие. Правила просты. Этот комплекс — наши охотничьи угодья. Вы — добыча. Четыре претендента — охотники. Ваша задача — продержаться до полуночи.

Эвелин натянула куртку, чувствуя, как холодеют пальцы.

— А если меня поймают?

— Тогда вы становитесь собственностью того, кто вас поймал, — ответил Валериан. — Без всяких дополнительных условий. Охота — это проверка не только вашей хитрости, но и их силы и решимости. Кассиан считает, что только так можно выявить достойного. У вас есть пятнадцать минут форы. Используйте их.

С этими словами он вышел, и дверь с громким щелчком заблокировалась. Но не наглухо. Эвелин толкнула ее, и створка подалась, открыв темный, холодный коридор.

Пятнадцать минут. Она выскользнула наружу, прислушиваясь. Комплекс, обычно бесшумный, теперь жил своим странным ритмом. Где-то вдали слышался металлический скрежет, будто сдвигались какие-то секции. Из вентиляции доносился нарастающий и стихающий вой.

Она побежала, не зная куда, ориентируясь только на инстинкт. Ей нужно было укрытие. Не просто комната, а место, дающее преимущество. Лаборатория? Слишком очевидно. Библиотека? Ловушка.

Воспоминания подсказали ей путь — та самая карта комплекса, которую она мельком видела в одном из отчетов. Северное крыло. Старые хранилища, заброшенные еще в XIX веке. Лабиринт.

Она свернула в узкий проход, и тут же сзади раздался мягкий шаг. Не преследование — а блокировка пути. Из тени перед ней возник Орфей. Он не бежал. Он шел, зная, что она никуда не денется.

— Бегство — это глупость, доктор, — сказал он. Его глаза светились в полумраке холодным блеском. — Просто прими свою судьбу.

Эвелин отступила, натыкаясь спиной на холодную стену. Тупик. Она была в ловушке.

Орфей сделал шаг вперед, его рука потянулась к ней.

В этот момент с потолка обрушилась тяжелая вентиляционная решетка, едва не задев его. Орфей отпрыгнул с рычанием. Из открывшегося люта на пол бесшумно спрыгнул Мориган.

— Кажется, я опоздал к старту, — произнес он, его взгляд скользнул по Эвелин. — Проходи, доктор. Поворот направо, затем вниз по лестнице. Я займусь джентльменом.

Орфей издал низкое рычание, и его форма начала меняться, становиться более звериной.

— Ты всегда был предателем, Мориган!

— Я просто не люблю нечестную охоту, — парировал Мориган, принимая боевую стойку.

Эвелин не стала ждать. Она рванула в указанном направлении, сердце выскакивало из груди. За ее спиной раздались звуки борьбы — сдавленные удары, рык, шипение.

Спуск вел в настоящие катакомбы — низкие, сырые тоннели, пахнущие плесенью и вековой пылью. Она бежала, спотыкаясь о камни, не разбирая дороги. Погоня была лишь вопросом времени.

Теперь она понимала. «Охота» была не метафорой. Это была бойня. И ее единственным шансом было не просто спрятаться.

А найти способ стать охотником.

Сырость катакомб впитывалась в куртку, цеплялась за лицо паутиной. Эвелин бежала, пригнувшись, почти наощупь, прислушиваясь к каждому звуку. Рыки и удары сверху стихли, сменившись звенящей тишиной, которая была страшнее любого шума. Исход схватки между Мориганом и Орфеем был неизвестен.

Она свернула в боковой проход, уперлась в груду обвалившихся камней — тупик. Сердце упало. Поворачиваться было уже поздно — из темноты позади донесся легкий, почти невесомый шаг.

— Бегство — это такая примитивная реакция, — прозвучал сладкий, знакомый голос.