— Не крыса, — тихо ответила Эвелин. — Ученый.

Она повернула второй рычаг.

Воздух затрещал. Невидимая сила ударила по Орфею, отбросив его к стене. Он закричал — не от боли, а от ярости и шока. Его тело на мгновение окутали синие искры, он дергался в судорогах, пытаясь подняться, но поле прижимало его к полу, как тяжелый пресс.

— Ты... заплатишь... за это... — он выдохнул, и его глаза закатились.

Эвелин выключила генераторы. Гул стих. В наступившей тишине было слышно лишь ее прерывистое дыхание и тихий стон Орфея, потерявшего сознание.

Она не стала его добивать. Это было бы бессмысленно. Она доказала свою точность. Одного охотника не стало.

Она выскользнула из помещения и снова растворилась в лабиринте стеллажей. Теперь они знали. Теперь они боялись. Добыча научилась кусаться.

Где-то в темноте, на верхнем ярусе, послышался медленный, одобрительный хлопок. Один. Второй. Третий.

Кассиан. Он наблюдал. И, кажется, был доволен.

Глава IX.

«Их кланы ненавидят друг друга с религиозным пылом. Но это не ненависть врагов. Это ненависть двух сект, поклоняющихся одному богу. Они спорят не о том, стоит ли править человечеством, а о том, как именно это делать. Одни видят в людях стадо, которое нужно пасти. Другие – урожай, который нужно собирать. Третьи – глину для лепки. Их войны – это Holy War. А мы – всего лишь Святая Земля, по которой они ходят.»

Цитата из допроса вампира-перебежчика. Агент «Вереск».

Тишина после схватки с Орфеем была звенящей. Эвелин прислушивалась к каждому шороху, ожидая появления Лилит или Моригана. Но лабиринт хранилищ поглотил звуки, став ее временным укрытием. Она знала — оставаться здесь смерти подобно. Кассиан видел ее. Игра изменилась.

Она двинулась глубже, в самые старые сектора, туда, где карта в ее памяти расплывалась. Воздух стал другим — не стерильным, а влажным, пахнущим сырой землей и ржавчиной. Стены сменились с отполированного металла на грубый камень. Она шла по тоннелю, пробитому не лазерами, а кирками, возможно, еще в викторианскую эпоху.

Свет ее маленького фонаря (найденного в кармане куртки) выхватывал из тьмы низкие своды, опоры, покрытые известью, и старые рельсы, уходящие в черную даль. Это были заброшенные отрезки лондонского метро или, что более вероятно, их собственные древние коммуникации, забытые с развитием технологий.

Именно здесь она нашла его. Почти невидимый за слоем грязи и паутины, в нише за обвалившейся кладкой — чугунный люк с заржавевшим штурвалом. На нем стерлась какая-то маркировка, но Эвелин угадала ее смысл. Выход. Аварийный выход на поверхность.

Сердце ее забилось с новой силой. Не надежда — нет, это было бы слишком опрометчиво, — а яростное, неистовое желание. Один шанс из тысячи.

Она вцепилась в штурвал. Металл заскрипел, не поддаваясь. Она навалилась всем весом, чувствуя, как болты поскрипывают в своих гнездах. Ржавчина осыпалась, штурвал дрогнул и с пронзительным визгом провернулся на несколько сантиметров.

— Нужна помощь? — раздался голос прямо у нее за спиной.

Эвелин вздрогнула, обернулась, прижимаясь спиной к холодному чугуну. Мориган. Он стоял в нескольких шагах, его лицо было скрыто в тени, но в позе читалась усталая ирония.

— Отойди, Мориган.

— И позволить тебе сбежать одной? — он покачал головой. — Не по правилам. Я ведь тоже охотник.

— Ты сказал, что хочешь сбежать.

— Я сказал, что хочу сбежать с тобой, — поправил он. — Разница, как ты понимаешь, существенная. Без тебя мне на поверхности долго не продержаться.

Он сделал шаг вперед.

— Отойди от люка, доктор. Давай закончим это цивилизованно.

Эвелин оценила расстояние. Он был слишком близко. Бежать некуда. Люк не открыть. Отчаянный план созрел в ее голове мгновенно.

— Хорошо, — сказала она, отступая от люка. — Ты прав. Я устала.

Мориган насторожился. Он явно ожидал большего сопротивления.

— Рад, что ты образумилась.

— Но прежде чем я сдась, — продолжила она, — ответь на один вопрос. Почему ты не воспользовался моментом, когда я возилась с люком? Ты мог бы просто напасть.

Мориган замер. Его уловку раскусили.

— Я... предпочитаю договариваться.

— Нет, — тихо сказала Эвелин. — Ты боишься Кассиана. Ты видел, что он где-то рядом. И ты не хочешь, чтобы он увидел, как ты нападаешь на меня первым. Потому что тогда ты станешь следующей его целью.

Молчание Моригана было красноречивее любых слов.

В этот момент из темноты тоннеля донесся ровный, спокойный голос:

— Она права, Мориган. Ты всегда был слишком осторожен для настоящего охотника.

Кассиан. Он шел по рельсам, его темный силуэт вырисовывался в свете фонаря. Он не спешил, зная, что контролирует ситуацию.

Мориган отступил на шаг, его глаза метались между Эвелин и приближающимся Кассианом.

— Это не честная охота, Кассиан! Ты вмешиваешься!

— Я устанавливаю правила, — парировал Кассиан. — А ты их нарушаешь. Отойди.