Леди Херрингфорд кивнула, бессознательно пощипывая другой рукой свою перчатку.

— Сколько там аврорианцев?

— У меня не было времени их пересчитать, — сказал Бенедикт. — Я слышал выстрелы на другом конце хаббла. Если нам повезет, командир разделил их на два отряда, и мы будем иметь дело только с половиной, по крайней мере поначалу.

— А если не повезет? — спросил Дженсон. — Если они все здесь?

— Тогда держите их столько, сколько сможете, — тихо сказал Бенедикт.

Где-то среди растений шикнула кошка, и послышался почти бесшумный топот десятков крошечных лап. Фенли и его разведчики выскочили из листвы и собрались возле боерожденных.

— Полукровка, — вежливо произнес Фенли. — Другие люди идут с дальнего конца здания. Они будут здесь через один взгляд.

Бенедикт перевел.

— Какого черта, сколько длится взгляд? — возмутился Дженсон.

— Около двух минут, — ответил Бенедикт. — Мне пора.

— Что ж, — сказала леди Херрингфорд. — Удачи вам. Она вам понадобится.

— И не говорите. — Бенедикт сделал глубокий вдох, натянул перчатки и на своей предельной бесшумной скорости рванул обратно, в опустевший хаббл.

Он бежал прямо к офису Флота.

***

Слизнечерви полностью облепили здание офиса Флота. Кирпичи и раствор стен и крыши проглядывали лишь местами, между кольцами тянущейся, скользящей, покрытой слизью плоти. Вонь стояла жуткая, и ему потребовалось мгновение, чтобы заставить себя шагнуть в этот смрад, натягивая на руки тяжелые кожаные перчатки.

Черви были быстры в радиусе десяти футов или около того. Подойди он к зданию ближе, на него набросилось бы слишком много тварей, чтобы уклониться, и его бы задавили числом и прикончили в два счета. Бенедикт метнулся в сторону, держась на расстоянии, глазами выискивая то, что ему было нужно.

Вот. Опоздавшие. Крик умирающего собрата привлек слизнечервей, и следы едкой слизи все еще дымились кое-где на полу из копьекамня. Несколько тварей замедлились, приближаясь к облепленному червями зданию, и просто лежали на полу; их рыла морщились и разглаживались, вынюхивая пищу.

Бенедикт развернулся и начал красться к одному, лежавшему отдельно от остальных на пустынной улице хаббла. Он размял руки в тяжелых кожаных перчатках, метнулся вплотную и сомкнул ладони вокруг хвоста червя.

Он оторвал тварь от пола и успел отбежать на полдюжины шагов, таща ее, прежде чем слизнечервь успел среагировать. Когда же это случилось, рот на ближнем конце с хрустом сомкнулся на складке тяжелой кожаной перчатки, а другой конец хлестнул в сторону лица Бенедикта.

Он уклонился от траектории удара и, используя инерцию самой твари, раскрутил ее в круговом замахе, заставляя вращаться в вертикальной плоскости прямо на бегу. Он раскрутил червя достаточно сильно, чтобы центробежная сила выпрямила студенистое тело, и на бегу бил одним концом слизнечервя, его условной «головой», о пол из копьекамня, давясь от вопиющего смрада, пока слизь твари разъедала кожаные перчатки.

Затем он побежал к дракону.

***

Прекрасный зверь, увенчанный короной из перьев, услышал шаги приближающегося Бенедикта; его длинное поджарое тело дрогнуло от хищного интереса в тускнеющем свете угасающего дня, льющемся на транспортную рампу. Ноздри на морде расширились и сузились, втягивая запах человека и слизнечервя, и с криком Бенедикт заскользил, тормозя, и швырнул слизнечервя в голову дракона.

Тварь с Поверхности двигалась с размытой скоростью, переливаясь цветами; голова метнулась, ловя покрытого кислотой слизнечервя в пасть, и с энтузиазмом сомкнула челюсти. Обсидианово-черные зубы отторгли кислоту, золотые глаза сузились от удовольствия, когда дракон задрал голову вертикально и проглотил слизнечервя, словно ломтик бекона.

Затем его голова метнулась к Бенедикту, золотые глаза сверкнули, и зверь издал долгий, низкий, рокочущий звук.

Внутренности Бенедикта попытались вылезти через спину и сбежать, но он заставил себя стоять на месте. Он развел дымящиеся перчатки в стороны в приглашающем жесте.

— Там, откуда взялся этот, есть еще еда! — крикнул он дракону дрожащим голосом.

Он не знал, способен ли зверь понимать человеческую речь, но движение его глаз выдавало ясный и настороженный интеллект. Дракон начал едва заметно перебирать лапами, подбирая их под длинное поджарое тело; его вытянутая спина выгнулась дугой, а хвост стал хлестать из стороны в сторону, как у кошки перед прыжком.

— Верно, — сказал Бенедикт; сердце его колотилось. — Одного маленького червя было совсем недостаточно, не так ли?

Дракон издал серию медленных щелчков, которые ударили Бенедикта в грудь, словно выплеснутые ведра воды, а следом — низкий, птичий свист.

От хищников никогда нельзя бежать, напомнил себе Бенедикт. Это запустит их инстинкт преследования.

Бенедикт побежал.