И за считанные секунды все Быстрые Убийцы прицепились к нему, пронзая когтями в дюжине разных мест.

Бенедикт сделал несколько шагов назад от края, поправил кота, вцепившегося в не самое комфортное место, — и мимо с воем пронесся заряд из длинноствольного ружья.

Он не оглянулся, когда заговорили новые ружья. Он рванул к краю и в этот момент увидел огромную темную фигуру, выплывающую из тумана над ним — воздушный корабль, капли дождя сверкали, проходя сквозь активный покров, хотя времени опознать судно в полумраке не было. Он бросился с края Копья.

Каждое Копье было более или менее одинаковым по размеру — цилиндр две мили в высоту и две мили в поперечнике. Падение вдоль его стены напоминало падение вдоль огромного черного утеса, и он чувствовал, как ветер вдавливает в него кошек, как они от ужаса все глубже вонзают в него когти. Он управлял падением как мог, работая руками и телом, оставляя Копье позади и проваливаясь в безмолвный туман.

Затем он стиснул зубы и дернул вытяжное кольцо парашюта.

Парашют вышел штатно, с шелестом развернулся, и ткань, поймав воздух, захлопала и надулась куполом.

Бенедикта резко дернуло в обвязке, когда падение внезапно замедлилось.

И двенадцать кошек — каждая с четырьмя лапами, каждая лапа с пятью когтями — внезапно пробороздли его тело вниз сквозь плоть; когти рвали кожу, жир и мышцы, пока кошки карабкались и барахтались, пытаясь удержаться. Огонь вспыхнул во всем его теле, когда его плоть аккуратно разделали на ленты, и это вырвало из его глотки хриплый, утробный стон боли: перегрузка от болевого шока заставляла бороться с инстинктивным желанием сбросить своих пушистых мучителей с истерзанного тела.

Вместо этого он крепко стиснул зубы, силясь вспомнить, как управлять клапанами парашюта. Он перехватил нужные стропы, затуманенным от боли взором оглядываясь по сторонам и удерживая черную тень Копья Доминион на краю поля зрения в туманных сумерках, пока у него не осталось несколько секунд до встречи со стремительно приближающейся землей. С гримасой боли он изо всех сил потянул лямки вниз, гася купол, и перевел полет в мягкую посадку, которую амортизировал горящими огнем ногами.

Он пошатнулся и упал, стараясь не раздавить никого из Быстрых Убийц. Маленькие кошки немедленно отпустили его, и пока он падал, они рассыпались в быстрый защитный круг вокруг него, обратив глаза и когти наружу, во тьму наступающей ночи.

Долгое мгновение он стоял на четвереньках, тяжело дыша; сердце колотилось от боли и ужаса. Звук того, как голова леди Херрингфорд ударяется об пол, продолжал прокручиваться в его воображении. Его затрясло, и он не мог остановиться.

Затем мягкий мех коснулся его лица, и маленький Фенли прижался к нему, мурлыча.

— Полукровка, — мягко произнес он. — Мне жаль смертей, настигших тех, которыми ты командовал. Но Поверхность — не место, чтобы выказывать слабость. Ты можешь встать?

Бенедикт медленно поднял голову. Фенли и Саза стояли перед ним.

— Это было смело, — сказала Саза. — Ты и твои люди пролили кровь за моё племя, полукровка. Ты заслужил наше уважение.

Бенедикт медленно приподнял брови.

— Я... лишь сделал то, о чем мы Условились.

— Но сделано это было хорошо, — сказал Фенли с мягким нажимом. — Ты спас наше племя. Это не будет забыто.

— Значит, вы расскажете мне, что случилось с Копьем Доминион? — спросил Бенедикт.

— О, разумеется нет, — ответила Саза. — Не раньше, чем мы Условимся о нашей собственной территории. Но ты заслужил Имя среди кошек.

Бенедикт моргнул.

— Я... понимаю. Позвольте узнать, какое имя?

— Тебе сообщат, когда это будет уместно, — спокойно ответил Фенли.

Маленький кот наклонил голову, его уши дергались из стороны в сторону. Поверхность под их ногами была покрыта каким-то густым, губчатым зеленым растением. То тут, то там сквозь него проступали округлые камни. Из тумана доносились странные крики и щелкающие звуки.

— Твое имя может быть несущественно, если мы останемся здесь, — продолжил Фенли. — Мы, кошки, конечно, выживем, но твои шансы, полукровка, мне не нравятся.

Бенедикт хмыкнул. Еще бы. Один, раненый, истекающий кровью, без укрытия, на Поверхности, ночью? Ему повезет, если он проживет хотя бы час.

И тут он услышал звук. Скрип шпангоутов. Хлесткий хлопок парусов из эфиршелка, натянутых ветром. Спокойный баритон, выкрикивающий резкую команду. Он поднял глаза и увидел самое прекрасное зрелище в своей жизни.

«Хищница».

Корабль последовал за ним вдоль стены башни, отслеживая его падение почти идеально, хотя он понятия не имел, как капитану Гримму удалось провернуть такой трюк.

Она грациозно снижалась, остановившись не более чем в пятнадцати футах над поверхностью; от гудящего потрескивания ее силового кристалла глубоко внутри у него волосы встали дыбом на затылке. Пока он смотрел, жилистый лейтенант Штерн бросился к борту корабля и начал отдавать аэронавтам приказы спускать лини.