- Сегодня вы вряд ли на это способны. Но я уверена, что пройдет всего несколько месяцев, и мы с вами станцуем.

В ответ генерал презрительно фыркнул. Я ответила сияющей улыбкой.

- Но перевернуться на живот вам все же придется, я помогу.

Подошла ближе, склонилась над ним. От Вернона пахло травами из лекарских настоек и чем-то еще - теплым, терпким, неуловимо мужским. Я задержала дыхание, надеясь, что он не заметил.

- Готовы?

Короткий кивок.

- Давайте.

Его руки легли мне на плечи. Большие, горячие ладони. Пальцы чуть сжались - крепко, уверенно, - и я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Глупое тело. Совершенно неуместная реакция.

- На счёт три. Раз... два...

Потянула на себя, одновременно направляя его тело в нужную сторону. Вернон напрягся, помогая руками. Мышцы под моими ладонями вздулись буграми, он стиснул зубы от усилия. Вместе мы перекатили его на бок.

Его лицо оказалось совсем близко. Я видела капельки пота над верхней губой, тонкий шрам на скуле, крошечные золотистые крапинки в зелёной глубине глаз. Ресницы - длинные, тёмные, неправдоподобно густые для мужчины.

Его дыхание коснулось моей щеки. Тёплое. Чуть сбившееся. Глаза утратили зеленый цвет, наливаясь чернотой от расширившегося зрачка.

Секунда. Две.

- Ложитесь на живот, - выдохнула, отводя взгляд.

Вернон уткнулся лицом в подушку, и я позволила себе перевести дух. Отступила на шаг. Сердце колотилось где-то в горле. И совершенно точно не от физических нагрузок. Надо будет посмотреть, что там за настойки у генерала на столе. Может есть что-то от внезапно проснувшегося либидо?

Профессионализм, Юля. Ты профессионал. Соберись, тряпка!

Глава 16

Спина генерала - отдельная история. Карта сражений, написанная шрамами. Я насчитала не меньше дюжины - тонкие белые полосы от старых порезов, круглые следы от стрел, рваный багровый след на левой лопатке. И свежие раны, очень похожие на те, которые я обрабатывала прошлой ночью. Глубокие, воспалённые, отказывающиеся заживать. Странно, что никто мне о них не сказал... впрочем, сама виновата, нужно было осмотреть всего пациента.

Недовольная собой, положила ладони на генеральские плечи. Широкие, литые, горячие. Мышцы под кожей чуть дрогнули от прикосновения.

- Здесь чувствуете?

- Да.

Бодрые мурашки разбежались по мужской коже под моими пальцами. Повела руками ниже, к лопаткам. Медленно, с лёгким нажимом. Прощупывала каждый позвонок, каждое ребро. Под пальцами перекатывались мышцы, подрагивала кожа. Хотелось попросить генерала, чтобы не двигался, замер, и не отвлекал от осмотра.

- А здесь?

- Да.

Ниже. К середине спины. Кожа здесь была ровнее, шрамов меньше. Я вела ладонями вдоль позвоночника, чувствуя, как постепенно меняется текстура - от упругой, живой, к чему-то... другому. Более прохладному и чуть шероховатому на ощупь.

- Сейчас? – я спросила, но ответ уже и так знала.

Пауза. Дыхание Вернона стало глубже. Или мне показалось?

- Слабее, - признал он. - Но да.

Ещё ниже. Поясница. Здесь проходил свежий шрам - длинный, кривой, багровый. Еще один, который не заживает. Я осторожно обвела его пальцами, не касаясь.

- А вокруг раны?

Молчание.

- Генерал?

- Не знаю, - голос глухой, сдавленный подушкой. - Что-то есть. Как будто... издалека. Эхо.

Я надавила чуть в стороне от шрама. Сильнее. Ещё сильнее. Почувствовала, как напряглись мышцы под моими ладонями.

- Так?

- Да, - выдохнул он. - Чувствую.

Сердце подпрыгнуло. Ниже. Крестец. Кожа тут была горячее, чем на ногах. Живая, откликающаяся.

Я провела ладонью медленно, едва касаясь. Следила за реакцией - за тем, как подрагивают мышцы под пальцами, как сбивается ритм дыхания.

- Здесь?

Пауза. Долгая, тягучая. В комнате стало слишком тихо. Слышно было только наше дыхание - его, глубокое, чуть хриплое, и моё, которое я старательно контролировала.

- Да.

Голос Вернона изменился. Стал ниже, мягче. От подобного тона у меня все сладко задрожало. Наверное, так он разговаривает с любимой женщиной после горячей ночи.

Я убрала руки. Слишком резко, наверное. Отступила на шаг, сплела пальцы, чтобы унять дрожь. Что за дурацкие мысли? Через мои руки проходили десятки мужских спин и задниц. Да... не все были такими шикарными, но я никогда прежде и не пускала слюни на пациентов. Что-то странное происходит... может, этот мир как-то влияет на мои ощущения? И этот Траффард, гад чешуйчатый, улетел, спросить даже не у кого...

- Хорошо, - сказала, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Получилось не очень. - Чувствительность частично сохранена. Это... хороший знак.

Вернон молчал. Я видела, как напряжены его плечи, как ходят желваки на скулах, когда он чуть повернул лицо в мою сторону, слушая меня.

- Помоги перевернуться, - бросил он наконец.