Послышался тихий звук, с которым она открывала склянку. Потом шорох ткани. Пока Джульетта разминала мои ноги, я лежал спокойно. Злился, потому что ничего не чувствовал. Совершенно. А потом ее ладони легли на мою спину.

Теплые. Скользкие от масла. Уверенные.

Она начала разминать мышцы плеч, и я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на чем угодно, только не на ее прикосновениях. Думал о военных маневрах, о тактике окружения. О том, как правильно располагать лучников на возвышенности.

Не помогало. Совершенно.

Ее руки спустились ниже, к лопаткам. Пальцы находили каждый узел, каждый зажим, и разминали их медленными круговыми движениями. Я чувствовал, как расслабляются мышцы, как тепло растекается по спине. И одновременно с этим чувствовал другое, то, как кровь приливает туда, куда ей сейчас совсем не следовало приливать.

Ноги я не ощущал. Но поясницу и спину - да. И каждое прикосновение сиделки отзывалось во мне волной жара, которую невозможно было игнорировать.

Ладони Джульетты скользнули ниже, к пояснице. Большие пальцы надавили на точки по обе стороны от позвоночника, и я невольно выдохнул сквозь стиснутые зубы.

- Больно? - спросила она участливо.

Больно? Нет. Совсем наоборот. Так хорошо, что хотелось застонать в голос. Так хорошо, что все тело горело от желания. Так хорошо, что я ненавидел себя за эту слабость, за эту потребность, за то, что хочу эту женщину, но не могу даже пошевелиться.

Она продолжала массировать, не подозревая, какую пытку устроила. Ее дыхание касалось моей кожи, теплое и ровное. А я лежал и сходил с ума от невозможности сделать хоть что-то. Раньше я бы уже перевернул ее на спину, показал бы ей, что такое настоящая страсть. В прошлом…

Только прошлого меня больше не было.

- Хватит! - рыкнул, вложив в это слово всю накопившуюся злость и отчаяние.

Ее руки замерли.

- Что случилось?

- Уходи. Оставь меня в покое!

Тишина. Потом она медленно убрала руки и отступила от кровати. Я не видел ее лица, но почему-то был уверен, что она не обиделась. Эта девчонка вообще не из обидчивых. Скорее она сейчас пытается понять, что произошло. Анализирует. Списывает на мою беспомощность, на унижение, на что угодно, только не на правду.

А правда была в том, что я хотел ее. Хотел так, что сводило все мышцы.

- Хорошо, - сказала она спокойно. - Давайте я помогу вам перевернуться, и уйду.

Она подошла снова, наклонилась, чтобы помочь мне лечь на спину. Мы провернули уже привычный маневр, и я оказался лицом к ней. Джульетта потянулась поправить подушку, и ее лицо оказалось совсем близко. Я видел каждую веснушку, каждую ресницу, чуть приоткрытые губы. Чувствовал ее дыхание на своей щеке. Запах сводил с ума. Пришла ли она мне помочь? Или же специально дразнит? Соблазняет?

И тогда что-то во мне сорвалось, как бешенный пес с цепи.

Рука, словно сама собой, метнулась вверх и обхватила ее шею. Не сильно, не больно, просто не давая отстраниться. Ее глаза расширились от удивления, губы приоткрылись, чтобы что-то сказать. Я не дал ей.

Притянул к себе и впился в ее рот.

Поцелуй получился жадным, почти грубым, голодным. Я целовал ее так, словно это был мой последний глоток воздуха перед смертью, словно от этого зависела моя жизнь. Ее губы были мягкими, теплыми, сладкими. Намного, намного лучше, чем я себе представлял. Джульетта замерла на мгновение, и я почувствовал, как дрогнули ее губы под моими, как сбилось ее дыхание. На один безумный миг мне показалось, что она ответит.

А потом ее ладони уперлись мне в грудь, и она оттолкнула меня. Резко. Сильно. Вырвалась из моей хватки, вскинула ладонь и отвесила мне шикарную, очень увесистую пощечину, а потом отскочила от кровати, словно обожглась.

- Почему ты вырвалась? – спросил громко. – Ты же этого все время добивалась? Так зачем сейчас делаешь вид, что оскорблена?

Наши взгляды скрестились подобно мечам. Она тяжело дышала с раскрасневшимися щеками и потемневшими глазами. Я, распластанный на постели, беспомощный, жалкий, с горящей щекой. 

Ее пальцы коснулись губ. Она смотрела на меня так, словно не я перед ней лежал, а какой-то дикий зверь. Словно пыталась понять, что только что произошло.

- Спокойной ночи, генерал, - сказала хрипло.

И вышла, прежде чем я успел что-то сказать. Дверь закрылась. Тихо, без стука. Но этот звук прозвучал в моей голове набатом.

Я остался один в пустой комнате, чувствуя на губах ее вкус и глядя в потолок.

Что я наделал?

Что, если она теперь уйдет, бросит все? Бросит меня…