Оно не поможет — я это прекрасно осознаю. Вот только без него будет ещё хуже…

К моменту, как конец прута раскалился, бутылка уже была опустошена и отброшена в сторону, а в моём рту красовалась первая попавшаяся под руку деревяшка, исполняющая незаменимую роль кляпа — уж что-что, а какая-никакая гордость у меня есть, оттого и не хочется визжать во всю глотку перед девушкой. Не говоря уже о том, что на эти звуки может сбежаться кто угодно. И хорошо, если это будет какая-нибудь тварь, а не человек…

А вот то, что происходило дальше, я бы хотел забыть навсегда и никогда больше не вспоминать: хуже боли в тот момент был разве что удушающий запах собственной жжёной плоти, от которого сдерживаться было в разы труднее.

Что удивительно — принцесса оказалась куда более стойкой, чем я думал — даже когда я завывал и корчился от боли, она оставалась рядом, готовая помочь в любую секунду, хоть, побледнев, периодически всё-таки и отводила дрожащий взгляд в сторону.

К концу же прижиганий я окончательно выбился из сил, и всю оставшуюся заботу о ранах она взяла на себя: мазала мазями с жиром, прикладывала сверху травы и забинтовывала получившееся месиво, лишь после чего прибегла к лечебной магии.

Когда же всё оказалось позади… чувствуя жар и истекая холодным потом, я улёгся на спину, наконец-то расслабившись. Кажется, не прошло и мгновения, как я потерял сознание в обнимку с мечом…

Очнулся же лишь в полных сумерках — сон, казавшийся мне мгновением, растянулся на часов пять в лучшем случае.

И вместе с болезненным пробуждением пришло одно осознание, казалось бы, очевидное каждому — я буду покрепче обычных людей. Не то чтобы сильно, но очень уж я сомневаюсь, что обычный парень моего возраста и моей комплекции перенёс бы зараз столько боли. Да и количество потерянной крови с последующим в меру лёгким пробуждением говорит о том же.

Ну как лёгким…

Попытки сгладить углы словом «в меру» тут едва ли уместны…

— Проснулся? — спросила принцесса.

Она сидит впереди повозки, в козлах, и без каких-либо на вид проблем управляется с вожжами даже сейчас, обернувшись ко мне.

Тем временем вокруг нас на вид всё тот же широколиственный лес. Вокруг витает приятный, словно успокаивающий запах зелени и цветов. А из звуков, не считая топота лошадей и скрипа повозки, лишь тихое пение птиц и едва слышный, раздающийся неподалёку шелест кустов.

— Ага…

— Как самочувствие?

— Думаешь, оно может быть не хреновым?.. — простонав, снял наваленные на меня вонючие шерстяные полотна, с трудом приподнялся и сел, облокотившись на боковину. — Живой — и на том спасибо.

— Вообще-то, я использовала много лечебной магии на тебе.

— Ага, некоторые раны, судя по ощущениям, зажили и синяки прошли. Вот только кровь ты явно не восстановила, — посмотрел на свои дрожащие от озноба бледные как у мертвеца руки.

— К сожалению, на такое способны лишь единицы во всём королевстве.

— Как жаль, что ты не входишь в их число.

— Мог бы и спасибо сказать, а не жаловаться! Я так-то тебе жизнь спасла!

— Из-за тебя она и оказалась под угрозой, дура.

— Не из-за меня! Я должна была призвать героя, а не!..

— Хрена с горы. Ага. Только накосячила где-то.

— Я не накосячила! Я сделала всё правильно! До сих пор не понимаю, почему так вышло…

— Значит, ты и впрямь дура.

— Почему это?!

— Потому что сделать что-то неправильно — нормально. Однако только в том случае, если впоследствии извлечёшь из этого урок и поймёшь, где допустил ошибку. А раз ты ни черта не поняла, то… ты просто дура.

— Да ты хоть понимаешь, с кем и как разговариваешь?! — кажется, всерьёз разозлившись, приподнялась она.

Я продолжал сидеть с насмешливым видом, однако тем временем правая рука уже взялась за рукоять меча — может, она мне и помогла пережить последствия сражения с бандитами, но это ещё ничего не означает.

— С зазнавшейся принцессой, родившейся с золотой ложкой в жопе?

— А ты завидуешь?! Рос в нищите и без любви семьи, поэтому и огрызаешься на всех тех, у кого это было?!

— …

— Ну чего ты замолчал?!

Ненадолго задумавшись, отведя взгляд, всё-таки ответил:

— Не знаю я.

— В смысле не знаешь?!

— Потому что с момента, как оказался на той поляне, ни черта не помню.

— Что?..

— То. Я помню и знаю многое — как сражаться, как перевязывать и прижигать раны после. Помню, что такое магия и ещё чёрт знает сколько всего. Однако всё, что касается моей личной жизни… стёрто. Причём так ровно, словно это нихера не случайность, — закончив, недвусмысленно перевёл взгляд на неё.

— Я… не знаю, в чём дело. Раньше такого не было — все герои отлично помнили своё прошлое и часто о нём рассказывали королевской семье и своим спутникам…

Опять же непохоже на ложь. Не уверен, что она вообще из тех, кто на неё способен.

Ладно, хрен с ней.

— Куда мы едем?

— К моему дяде. Герцогу Арманду дэ Кроунфорду.

— Нахера?