Она что, так сильно боится? Впрочем, если с туманом явно перегибает, то в этом она права — с самого нашего заезда в деревню с нас глаз не сводят. Вон, например, одна старуха пристально пялилась на меня из окна соседнего домика вплоть до тех пор, пока я не ответил ей тем же. Зато после этого она, испуганно дёрнувшись, тут же закрыла окно ставнями.

— А как, кстати, называется эта деревушка? А то что-то не увидел знака по пути.

— Никак. У неё нет названия.

— М-да, что и требовалось доказать — жопа та ещё…

Видимо, поэтому у местных, не привыкших к путешественникам, и такая реакция.

— Что?

— Забей. Пошли уже.

Ещё до того, как я открыл двери, из таверны уже отчётливо доносилась ожидаемая какофония звуков, состоящая из скрипа деревянных полов, бряцания глиняной посуды и негромкого гула низких, грубых голосов, что затихли, как только я вошёл.

Помимо десятка обращённых ко мне пьяных взглядов, таверна встретила меня тошнотворным, удушающим запахом — эдакая смесь аромата только что приготовленной еды, третьесортного алкоголя, вездесущей сырости, мочи и вони немытых тел местных, заядлых посетителей.

— Какой ужасный запах… — донеслось от догнавшей меня принцессы, что мило морщась сжимала свой носик.

— Поверь, это ещё не самый ужасный…

И впрямь, на удивление, этот запах не вызывает во мне какого-то сильного дискомфорта, а скорее наоборот расслабляет — будто бы подобная обстановка не то что не нова для меня, а… едва ли не привычна, что ль? К тому же, боятся тут точно некого…

Увидев, как взгляды местных тем временем перекинулись на принцессу, спокойно походкой прошёл к барной стойке. Точнее, прошёл бы, если не выставленная на полпути нога мужика.

— Здесь чужакам не рады!..

Он высокий и крепкий. Судя по виду, наверное, даже самый сильный из всех местных. Потому вряд ли кто-либо решается ему перечить, и отсюда же растут ноги его наглости. Однако вот об этом я и говорю: лично для меня он никак не соперник — обычный деревенщина, лишённый каких-либо навыков. Даже в моём нынешнем состоянии стоит мне только захотеть, и он тут же умрёт.

Помимо того сейчас, смотря на меня с вызовом, кривой ухмылкой и красными щеками, он то и дело икает, едва ли не падая со скамейки. Так что даже будь на моём месте кто послабее, вроде кого-то из тех бандитов, — тут достаточно одного точно удара в его гадкую рожу, чтобы проснулся этот мужичок только к завтрашнему утру.

Но зачем? Этот конфликт можно уладить иначе — куда проще и тише.

Стоило мне взяться за рукоять меча и сверкнуть лезвию клинка — как он тут же поджал ногу, испуганно сглотнув и отодвинувшись назад…

Помешав появиться самодовольной улыбке, сохраняя внушающий серьёзный вид, я прошёл к прилавку. За ним нас ждал сверлящий пристальным взглядом старик лет пятидесяти. Его глаза полузакрыты, и сам он выглядит болезненно щуплым, так что о нём легко может сложиться неверное представление. На самом же деле, по моим внутренним ощущениям, он куда благоразумнее и хитрее остальных здесь, а значит — и куда опаснее.

— Чего вам? — прохрипел он, покосившись на мой меч.

— Нам бы ночь спокойно переночевать, да поутру продать ненужное добро. И там, если всё пройдёт нормально, к обеду нашего духа тут уже не будет. Обещаю.

Выдержав паузу, он задумался, смотря мне в глаза.

— Две серебряные монеты — комната ваша.

— Не многовато?

Благо, озаботился этим вопросом заранее и уточнил местные расценки у принцессы. Стоит ли, кстати, говорить, что они точь-в-точь такие же, как я и предполагал?

В любом случае, названная им цена — заоблачная. За одну комнату в хорошем трактире берут одну серебряную. Ключевое слово — в хорошем. Это же место — дыра. Здешняя цена — ну, от силы семь-восемь бронзовых, а никак не две серебряные.

— Вас двое.

— И что? Комнату-то мы одну берём.

Так банально безопаснее.

— Не нравится — проваливай.

— Эй, не горячись ты так. Просто сбавь до разумной цены, а я ещё на что-нибудь потрачусь — тебе же ведь лучше будет.

Не то чтобы для нас эти мелкие суммы имели для нас какую-то важность. Тут дело в том, что если не отреагировать на его выходку — лишь привлечём к себе ещё больше ненужного нам внимания. Поэтому, хочешь не хочешь, приходится заниматься таким вот крохоборством.

Впрочем, если не лукавить, меня и впрямь немного жаба душит переплачивать аж в два раза на ровном месте только из-за того, что этот старик смог здраво оценить наше финансовое состояние.

— Например… — призадумавшись, осмотрелся по сторонам в поисках подходящего, и тут мой взгляд остановился на единственной девушке в трактире, что сейчас стоит за прилавком чуть поодаль от него. — Сколько она будет стоить?

Вполне понятно, что я под этим подразумеваю, глядя на молодую служанку.