— В прошлом я… совершил ужасную ошибку — вот она и злится, никак не может простить. Да и если уж на то пошло, то и я себя сам не могу простить…

Прекрасно осознавая то, что это для него больная тема, расспрашивать она его не стала. Вместо этого попыталась утешить:

— Уверена, в будущем у вас всё наладиться!

— Уже… ничего не наладиться — исправить прошлое нельзя, — отвёл он взгляд, и через мгновение, словно опомнившись, повеселел, переведя тему: — А вы, случаем, через проклятую деревушку не проезжали?

— Проклятую?

— Ага, я сам там не бывал ни разу, но мне многие рассказывали, что это пугающее, пробирающее до дрожи место. Говорят, туда как ни заедешь — всегда одно и тоже происходит. Вечно туман и вонь. Те же самые люди — того же самого возраста. Делают одно и то же. Ещё и проклятье их какое-то вечно, якобы, убивает, но они каждый раз всё живее всех живых.

— Нет, ничего такого не припоминаю…

— Вот как? Я думал, вы как раз там были — раз с той стороны едете.

— Наверное, просто свернули где-то не там…

Глава 10

— Можешь идти дальше трахаться, — с пренебрежением во взгляде заявил один из прихвостней Ульриха, когда я, поправляя штаны, вернулся назад вместе с Оливией, ноги которой заплетались, а на лице сияла блаженная улыбка, будто она наконец получила всё, чего желала в жизни.

— А как же?..

— Завтра тебе всё объяснят.

Вполне понятно, что он под этим подразумевал: какой из тебя наёмник, если вместо того, чтобы дождаться, когда тебе отдадут приказ, ты самовольно слинял; так ещё и слинял, чтобы просто переспать.

Подобное меня, мягко говоря, взбесило.

Я так старался, так пыхтел, чтобы победить в дуэли и заиметь среди наёмников должное, столь нужное нам в нашем положении уважение, а в итоге… всё разрушилось из-за одной ненасытной суки. От одной мысли об этом руки уже чесались. Однако, как оказалось, раздражитель на этом не заканчивался, ведь ещё больше накаляло мой зад то, что Оливия, стоя рядом, прекрасно всё это слышала и осознавала, но…

— Я спать, — зевнув, легко отмахнулась она. — Разбуди, если захочешь ещё разок. Ну или можем мне присунуть, прям пока я сплю — я не против и такое попробовать, — с этими словами и лёгкой усмешкой, с довольным видом, на самом деле ушла спать.

То есть ей просто, сука, было до пизды. Она получила, что хотела, а что касается остальных…

А ей ли, нахер, не насрать?

В этот момент мне стоило неимоверных усилий, чтобы сдержаться и не схватить её за волосы, утащив обратно в кусты, где начал бы забивать её до смерти, даже осознавая то, что, по сути, мне это ничего не даст.

Просто. Блять. Из. Ебучего. Бессмысленного. И. Беспощадного. Желания.

— Всё в порядке? — встревоженно спросила ложащаяся спать принцесса, когда я забрался следом в повозку, в которой уже разлеглась в максимально фривольной и нисколько неженственной позе Оливия.

— Всё нормально, — пробубнил я, подхватив плащи и улёгшись с другой от неё стороны.

— А вы?..

— Дай поспать, — озлобленно процедил я, укутавшись плащами. — Всё завтра.

— Ладно…

Наконец на этом этот чёртов день начал подходить к концу.

С разных сторон всё ещё доносились тихие разговоры, редкие шаги дежурных, треск углей и фырканье лошадей, но это казалось сущей мелочью — моё истратившее все ресурсы тело и измученный разум слишком сильно нуждались в отдыхе. Стоило мне только выдохнуть, посильнее прижав к себе меч, как сознание вмиг помутнело, погружаясь в столь уютное отрешение от суровой реальности…

Правда, продлилось это всего миг…

— Просыпайтесь! — резко выкрикивал мужчина, в следствии чего я, рефлекторно дёрнувшись, схватился за меч. — Рад, что вы так энергичны! Разбудите, пожалуйста, красавиц! — совершенно не боясь меня, с улыбкой на лице заявил Барт. — Время отправляться дальше! — после чего куда-то ушёл.

Точнее, мне так показалось, что прошло всего мгновение…

Нормально открыв глаза, солнце, которое, кажется, зашло ещё совсем недавно, уже вовсю ярко било в глаза, будто намереваясь ослепить. Вокруг всё ещё ощущался запах костров, еды и навоза, словно говорящие о том, что произошедшее ночью не было выдумкой или какой-то иллюзией. Разве что общая какофония звуков чуть изменились — костры уже не горели, а тихие разговоры и шаги сменились… балаганом.

Ладно, тут я сильно утрирую.

Поднявшись, успокоившись и нормально осмотревшись по сторонам, никакого подобия балагана не было — пускай и громко, но каждый в караване занимался своим делом, чётко понимая и выполняя то, что от него требуется: кто-то завтракает, кто-то поит лошадей, кто-то гасит костры и закапывает угли, кто-то собирает всё своё и заносит обратно в повозку.

В общем, каждый на своём месте. Кажется, одни лишь мы спали до сих пор…