Меня ждала очередная операция. На старом месте , в жировой ткани, был давно сформирован клубок из сосудов, на них я и принялся пересаживать изъятые стволовые клетки полуэльфа. В общем процентов 30 не прижилось , но все остальные включились в работу. Операцию я закончил легко минут за тридцать , энергетическое объединение далось вообще легко.

На следующий день, с жуткого бодуна, завалился Мацый.

От него разило перегаром, дешёвым табаком и чем-то горьким, похожим на полынную настойку. Глаза были красными, не от бессонницы, а от чего-то глубже, будто кто-то выжег их изнутри. Но в его косой, тяжёлой походке и в том, как он швырнул свой потрёпанный плащ на пустой стол, чувствовалась не прежняя усталая апатия, а новая, звериная решимость.

Он, на войне с некромантами, потерял своего сына — старшего, подававшего надежды мага. Погиб в одной, бессмысленной стычке с нежитью. Пришла похоронка.

И Мацый, похоже, в ту же ночь отправил нахуй инквизитора, который требовал отчётов, и магистра, который слал соболезнования через слуг. Отправил нахуй весь этот цирк с формальностями и приличиями, а сам ушёл в жестокий, беспробудный запой на месяц. А сегодня — пришёл на работу. В свою лабораторию.

Все охренели.

Лариссэ и Старик Элизий были выгнаны безвозвратно. В догонку он зашвырнул древний фолиант по истории, обозвав их обоих «бездарными неучами, разучившимися думать без подсказок». Туда же полетел мой перевод — аккуратно переписанные страницы улетели в угол вместе с прочей макулатурой. Нок вообще не появилась, видимо, почуяв бурю ещё на подходе.

Даже я, обычно равнодушный к драмам, застыл, наблюдая, как он методично и с каким-то мрачным наслаждением наводит порядок. Его порядок. Власть вернулась.

— Эта шлюха Лариссе́, — орал он на всю лабораторию, — только и делает, что сосёт манну с каждого проходящего хуя! А теперь этот, подстилка Элизий, ей в рот сует, а не знания! Думают, я не вижу? Думают, я после сына… — голос на мигу дрогнул, но тут же огрубел, — …после всего, буду терпеть эту похабщину в моих стенах?!

Он тяжело дышал, осматривая опустевшее помещение.

— Инквизитор этот, — продолжил он уже тише, но от этого ещё страшнее, — решил, что он самый умный. Посмотрим, что будет, когда общее развитие курсов значительно снизится без зелий. Я думаю, уже через месяц.

Я вообще отделался легко. Просто в очередной раз высекли — отчитали за «непрофессиональное отвлечение на посторонние материалы». А то я уже начал забывать, что это такое. Не больно, но унизительно. Четкое напоминание: я здесь не маг, не учёный, а инструмент, которым можно швыряться, но который пока ещё нужен.

Мацый оказался прав. Уже через месяц инквизитор, столкнувшись с провалом успеваемости на курсах младших магов и лавиной жалоб от наставников, пошёл на уступки. «Отчисленные» за неуспеваемость стали регулярно появляться на моём столе. Работа появилась. Много работы. И каждый новый «материал» на моём столе был немым свидетельством того, что злая, искалеченная воля одного человека может переломить ход даже самой закостенелой системы. Хотя бы в масштабах одной лаборатории.

Старый хитрый лис, Маций, почуял новую возможность для наживы. До него, видимо, дошли слухи, что среди студентов и даже некоторых младших магов появились желающие узнать свои точные данные — на той самой «подвальной сфере». И, что важно, они были готовы платить. Золотом, редкими ингредиентами, фамильными безделушками.

И Маций, конечно же, начал шабашить. В те дни, когда не было потока «отчисленных» на разборку, он устраивал в подвале что-то вроде тайного приёма. Принимал клиентов, запуская их к сфере по одному, и снимал с них, как шкуру, тройную цену — за риск, за молчание и за «интерпретацию» результатов, которую он, конечно, подавал в выгодном для себя свете.

И хитрая скотина была настолько подозрительна и жадна, что ни в какую не подпускала меня к сфере ближе, чем на десять шагов.

– Не пялься, парнокопытное! Место своё знай! Подметай лучше, пыль вижу!— постоянно орала эта старая скотина.

И я отходил, делая вид, что занят уборкой, но краем глаза впитывал каждую новую деталь: как он активирует сферу, какие жесты использует, куда клиент прикладывает руку. Информация копилась по крупицам. Всё-таки сфера может гораздо больше, чем я знаю о ней.

В конце зимы, когда сквозь коридоры подземелья еще гуляли морозные сквозняки, дверь отворилась.В коридор лаборатории вошла Нок. Но не та, что сбежала, испуганная и пахнущая хозяйственным мылом. Эта была отьевшееся, облаченная в дорогие, скроенные по новой моде одежды Академии с кандидатскими нашивками и символами Этеса. Рядом с ней, держа её под локоть с видом собственника, стоял богатый хлыщ в робе мага-артефактора — его плащ был расшит стабилизирующими рунами, а на пальцах поблескивали кольца с мелкими, но явно заряженными камнями.