И с этими словами она развернулась и вышла, её шаги отдавались чёткими щелчками по камню. Авроратор, беззвучный как тень, развернулся и последовал за ней. За ними нагруженная канцелярией поковыляла и Нок. Дверь с гулким, окончательным звуком захлопнулась.

–Вот сучка всю манну вытянула, - еще уставший сидел я на стуле. – Но давно мне так хорошо не было.

Я не обманывался ее слезами , у нее просто нет выбора ... Если бы у нее был выбор , меня бы даже не рассматривали. Сейчас возьмёт что ей нужно и забудет меня как страшный сон. Ладно, надо пожрать и спать.

Глава 9

На следующий день Нок со мной не разговаривала. Молча скрипела пером, старательно выводя строку за строкой. Сидела прямо, почти неестественно, будто вдавливая себя в стул, чтобы не дать боли от вчерашнего просочиться наружу. Но по тому, как уверенно двигалось её плечо, было ясно — раздолбаная мной вчера ее жопа успешно зажила.

Переписав десятый лист, отложила перо и, не глядя, выдавила:

– Баз, я перерисовала плетение магической тьмы с описанием процесса создания, – она выложила сложенные листоки пергамента на стол. Я взял листки и стал их внимательно изучать. Плетение было рассчитано на площадь, создавало зону густой, почти физической тени, сквозь которую ничего и никого не было видно, даже магическим зрением. Полезно. Особенно сейчас, когда в катакомбах началось нездоровое шевеление.

Я услышал, как Нок устроила возню со своей мантией. Когда я поднял на нее глаза она уже была полностью голая. Мантия валялась на полу. Повернулась медленно, демонстративно, будто показывая товар, наклонилась, раздвинула пальцами свою жопку, показывая что ее киска и анус уже смазаны прозрачным маслом , призывно блестя в свете кристаллов лаборатории.

Я посмотрел на её лицо. В глазах — не страх, не вызов. Готовность. Я знаю, что она использует меня, в ее глазах нет и капли симпатии. Мы обмениваемся: я — её телом и покорностью, она — моей манной. Честный рабовладельческий бартер.

— Молодец, — сказал я, откладывая пергаменты. — Можем повторить вчерашнее.

На её лице расцвела такая радость, будто я подарил ей целое королевство. Бросила мантию на каменный пол, и полезла своей довольной мордочкой мне под халат. Женщина теперь знала свои обязанности. И я знал свои. В этом был наш хрупкий, грязный порядок.

На тренировки с манной пришлось забить на ближайшие недели. Но отказываться от половой жизни не было никакого желания.

Нок притащила мне ещё переписанные плетения: магическая стрела, магический щит, паутина и сигнальная сеть. Она разложила пергаменты на столе аккуратным веером, придерживая их ладонью, будто опасалась, что они улетят.

— Баз, — сказала она тихо. — Всё, что смогла найти.

Я перебирал листки. Чертежи были подробными, с пометками на полях, но для меня — лишь красивые картинки. Без магического зрения узоры оставались просто узорами, а руны — завитками чернил. Я чувствовал ману, застывшую в пергаменте, как лёгкий холодок, но понять структуру не мог. Слепой перед сейфом с золотом.

— Без зрения, я это не изучу, — отложил я листы, но аккуратно, не сминая. — Но припрятать можно. На будущее.

«Если будущее наступит», — промелькнула мысль.

Нок наблюдала за мной, её взгляд скользил между моим лицом и пергаментами. Потом она полезла в свой потрёпанный холщовый мешок и вытащила ещё одну, толстую папку, перевязанную шнурком.

— Мои конспекты, — сказала она, положив их передо мной. — За первый курс. Там всё: от теории рун и простейших ритуалов до базовых плетений .

Я взял папку. Бумага была разной, некоторые листы — явно вырваны из общего блокнота, почерк местами торопливый, с кляксами. Это была не копия, а оригинал. Её собственная память, выложенная на стол. Я задумался , это стоит гораздо больше простого обмена манной, не хочу быть должным.

— Иди сюда, — сказал я, не глядя на неё.

Она подошла, в её позе читалась привычная покорность, смешанная с лёгким любопытством. Я достал из потайного ящика стола небольшой пузырёк из тёмного стекла. Внутри переливалась густая, мерцающая жидкость голубого цвета — эссенция магического генасси , из моих запасов. Теперь из за деятельности инквизитора редкая и чудовищно дорогая штука.

— Выпей, — протянул я ей пузырёк. — Всё, до капли.

Нок посмотрела на флакон, потом на меня. В её глазах не было ни страха, ни жадности. Лишь тихое, почти пустое понимание. Она взяла пузырёк, откупорила восковую пробку и, не дрогнув, выпила содержимое одним долгим глотком. Жидкость светилась у неё в горле, как проглоченный рассвет.

Она сморщилась, подавив кашель, и поставила пустой флакон на стол.

— Запомни, — я взял её за подбородок, заставил встретиться взглядом. Мои пальцы впивались в её кожу. — Ни слова. Никому. Никогда. Даже под пыткой, даже во сне. Если спросят — тренеровки. Поняла?

Она кивнула, не в силах говорить. Её глаза стали влажными — не от слёз, а от странного, нарастающего свечения где-то в глубине зрачков.

— Это не подарок, — прошипел я, — это равноценный обмен. Базель его чтит.