— А как с сопротивляемостью? — спросил я. — Она же должна мешать всему, в том числе и впитыванию извне.

— Мешает, — согласилась она. — Поэтому у меня получалось заметно хуже, чем у других.

Я попробовал. Закрыл глаза, отогнал навязчивый образ её груди, шум в ушах и постоянный фоновый страх. Нашёл внутри ту самую «точку покоя» — холодное, спокойное место в солнечном сплетении, где прятался мой второй, магический дар. Стал дышать, как она сказала. Не тянуть, а пропускать.

Сначала — ничего. Затем — едва уловимое, похожее на ложное ощущение, будто по внутренней поверхности кожи пробежал холодок. Потом ещё один. Это было ничтожно мало. Капля в море того, что я обычно тратил. Но принцип был ясен. Это была не прокачка мощью, как куют мышцы. Это была тонкая ювелирная работа, расширение пропускной способности стенок каналов изнутри, терпением. Медленно. Но, возможно, без разрушительных последствий.

Я открыл глаза и кивнул Нок.

— Принцип я уловил. Мы в расчете.

Нок зажалась, сцепив пальцы, так что костяшки побелели. Потом, будто перешагнув через невидимый порог, решительно подняла на меня глаза. В них читалась отчаянная решимость.

— Баз, — её голос был хриплым шёпотом. — Сколько времени осталось до прихода госпожи Лариссэ'?

— По моим прикидкам, ещё пару часов точно есть… — начал я, но она не дала договорить.

— Баз, я же тебе нравлюсь, — выпалила она, и её слова повисли в тяжёлом воздухе. — Я видела. Видела, как у тебя на меня член вставал.

Она молча опустилась на колени передо мной. Её худенькие руки обхватили мою ногу, прижались щекой к колену. Я опешил от этой внезапной, стремительной атаки.

— Помоги мне, — её голос сорвался на рыдающий шёпот, по её грязным щекам потекли слёзы. — Я должна выжить… Я всё сделаю… Я должна…

«Пиздец», — мелькнуло у меня в голове. Жалость, голод, возбуждение и циничный расчёт смешались в один клубок. Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как кровь уже бьёт в пах, отзываясь на её слова, на её позу, на отчаяние в её глазах.

— Делай, что хочешь, — хрипло бросил я, и это прозвучало как разрешение и как приговор одновременно.

Она не заставила себя ждать. Её руки, дрожащие, но целенаправленные, полезли под мой халат. Пальцы нащупали пояс и сноровисто развязали шнурки на моих простых штанах. Холодный воздух подземелья коснулся кожи, а затем его вытеснило её дыхание — горячее, прерывистое.

Она вытащила мой член, который уже был напряжён до каменной твёрдости. Её пальчики неуверенно обхватили его у основания, и она несколько секунд просто смотрела на него. Потом, зажмурившись, наклонилась.

Первое прикосновение её губ было шокирующе тёплым и влажным. Она коснулась головки неумело, почти боязливо, кончиком языка. Потом, словно решившись, взяла её в рот.

Сначала было просто тепло и теснота. Она двигала головой медленно, неглубоко, её зубы иногда неловко задевали кожу. Но она старалась. С каждым движением она втягивала меня чуть глубже, её щёки втягивались от усилия. Раздавалось тихое, слюнявое чавканье и её тяжёлое дыхание через нос.

Но дело было не только в физическом ощущении. Я почувствовал это почти сразу. С каждым её движением, с каждым её жадным глотком, из меня вытягивалась не только похоть. Через этот примитивный, животный контакт она тянула мою манну.А я понимал, что не в силах противится этому процессу. Это было похоже на медленное, но неумолимое кровопускание. Ощущение было двойственным: невероятное, почти болезненное наслаждение смешивалось с чувством ослабления, опустошения.

Она работала ртом, всё ускоряясь, уже не так неловко. Я положил руку ей на голову, не то чтобы направляя, а просто чувствуя под пальцами её тонкие, грязные волосы. Моё дыхание стало прерывистым, в низу живота заклубилось знакомое давление. Я застонал, не в силах сдержаться.

— Глотай, — прохрипел я, не в силах выдавить больше ничего.

Она, казалось, поняла. Её движения стали отчаянными, жадными. И когда волна накрыла меня, выворачивая наизнанку, я кончил ей в рот, судорожно вцепившись в сидушку стула. Конвульсии наслаждения сотрясали меня, смешиваясь с холодком утекающей манны.

Она не отстранилась. Её горло сглотнуло раз, потом ещё, старательно, без звука. Она сидела на коленях, вытащив мой уже мягкий член изо рта, и смотрела куда-то в сторону, тяжело дыша. На её губах блестела слюна и капля спермы, которую она тут же слизнула.

Потом она медленно подняла на меня глаза. В них не было ни стыда, ни торжества. Только усталая, деловая сосредоточенность.

— Я… я смогла забрать. Часть. Половину, может, — прошептала она, её голос был сиплым от напряжения. — Хочешь… ещё? Я могу. Я очень хочу ещё.

Она расстегнула свою мантию , оголяя свою грудь с уже стоящими сосочками, раздвинула согнутые ножки и показала свою влажную киску, которую она теребила своими пальчиками.