Высыпал весь пепел поверх тела на тележку и покатил её в дальний конец подземного комплекса. Воздух здесь становился гуще и звонче, наполняясь едва слышным гудящим звуком, исходившим от цели. В конце зала, вмурованная в пол, лежала массивная круглая плита из отполированного до зеркального блеска чёрного обсидиана. Её поверхность была испещрена сложнейшей вязью рун, выгравированных с хирургической точностью и заполненных мерцающей стекловиднОй субстанцией. Это и была печь дезинтеграции — магический круг высшего порядка. Концентрические кольца рун расходились от центра, где был изображен пустой треугольник, символ абсолютного уничтожения.

Закатив тележку в самый центр круга, я без лишних эмоций дёрнул тяжёлый, залитый столетиями ржавчины бронзовый рычаг на стене. Раздался глухой щелчок, похожий на сдвиг многотонных плит где-то в недрах комплекса.

Руны на плите вспыхнули. Не просто засветились — они ожили. От центра к периферии с молниеносной скоростью пробежала волна холодного, беззвучного синего пламени. Оно не пылало, а скорее стелилось по поверхности обсидиана, сжигая не материю, а саму её суть. Пламя охватило тележку, дерево и металл обратились в мгновенный истончающийся пепел, а затем и в ничто. Тело жрицы и груда праха её стражей исчезли бесследно, без дыма и запаха гари, за долю секунды. От всего осталось лишь лёгкое послесвечение в воздухе и тонкий, резкий запах озона, врезавшийся в носоглотку.Тишина вернулась, гудела в ушах. Магический круг снова был лишь чёрным зеркалом с мерцающими рунами, готовым к следующему «приношению».

Мне удалось добраться только до своего схрона — жар в крови нарастал. Заперев тяжелую, скрипучую каменную дверь на засов, я с трудом спустился внутрь.

Я смахнул паутину с грубо сколоченной полки и выложил найденный кристалл из кармана. К моему удивлению, он хорошо осветил сводчатый потолок и стены, заливая этот погреб мягким, неестественным сиянием, от которого дрожали тени. Не придумав ничего лучше, я вклинил его в глубокую трещину между грубо отесанными камнями... А чо? Неплохой светильник, — мелькнула мысль. Его холодный свет лишь подчеркнул мусор и хаос. — Ну и срач, надо будет прибраться.

Убежище, которое я не посещал несколько недель, оказалось сильно захламленным. В углу, рядом с древнем очагом, валялась груда пустых глиняных кувшинов и сломанных инструментов. Повсюду лежали полу истлевшие свитки, пожелтевшие пергаменты, пузырьки с засохшими зельями и ржавые детали непонятного назначения. Воздух был спёртым, пах сыростью камней, плесенью и пылью веков.

В призрачном, мерцающем свете кристалла я наконец смог сосредоточиться. Сгрёб с дубового стола гору хлама — щипцы, клещи, обрывки кожи — побудет пока моим временным ложем. Пора приниматься за работу. Мне ещё предстояло завершить её — объединить гемоны. Я нащупал на полке среди прочих своих запасов знакомую стеклянную бутылку с Ихором и сделал несколько глотков густой, маслянистой жидкости. Какая же это мерзость! Я недовольно скривился.

Процесс слияния оказался сложным. Я стал замечать: чем сильнее был донор, тем труднее мне давалось энергетическое объединение . Но я не сдавался. Через два часа всё было сделано. Я успел почувствовать волну облегчения, а затем потерял сознание.

Глава 8

Проснулся поздно, но до начала работы оставалось пара часов. Голова гудела , а новый имплант в пузе ныл тупой болью. Выбравшись из своего каменного схрона, я поплелся по знакомым, сырым коридорам подземелья.

Уже в первом же зале для практик призыва царила непривычная суета. Я застал там новых, незнакомых мне магов в чистых, с иголочки, мантиях с вышитыми на вороте непонятными мне символами. Их взгляды скользили по мне с отстранённым пренебрежением. Кое-как обойдя их стороной, я двинулся дальше и чуть не столкнулся нос к носу со спешащими куда-то очередными магами. Пиздец. Такая оживленность в наших катакомбах явно не к добру.

Проходя дальние залы, где обычно томились призванные твари, я наткнулся на чей-то приглушённый разговор, доносящийся из-за старых саркофагов. Голоса звучали сдавленно, почти шёпотом, явно не желая быть услышанными. Надеясь подцепить что-то полезное, я затаился в тени массивной колонны.

— ...полный разгром под Фаядой, — шипел один голос, молодой и с надрывом. — Говорят, все боевые маги полегли. Орду не остановили. Эти... некротические личи. Впервые видел. Шли за нежитью, как тени, и наши щиты таяли, как воск.

— Молчи ты, — оборвал его второй, старше и хриплее. — Не только маги. Пол-армии разбежалось. Дезертиров сейчас по всем дорогам ловят. Война проиграна. И... и Аватар пал. Слышал? Сам Аватар.

Ну да , пал. Я же только вчера ее останки дезентегрировал...

— Это подстава, чистой воды, — продолжал старший, понизив голос ещё сильнее. — Жрецы Этеса пальцем не пошевелили. Королю ничего не оставалось, как признать их верховную власть. Теперь они тут, в академии. Ректор... ректор прогнулся. Как сухой сучок.

— Так почему мы тут, в этих проклятых катакомбах? — почти взвыл молодой.

— Потому что это теперь единственное место, где можно от них спрятаться! Преподы тут не снуют. А наверху... наверху теперь каждый студент на конторе у смотрящего инквизитора. Теперь так просто не полопаешь, кого надо, на эссенцию. Цены у главного алхимика на зелья развития взлетели в хрен знает сколько. У кого нет запаса — тому путь в трелы.

Мне стало не по себе. С моими-то планами и нуждами в качественном «материале»... Это был полный пиздец.