Нок на мгновение задумалась, её брови чуть сдвинулись. Ответ она выдала чётко, как заученный урок:

— Чтобы натренировать восполнение, нужен значительный запас телесной манны. А у новичков она вся уходит на разучивание плетений на занятиях. Её просто… не хватает на тренировки.

— И как студенты вообще выходят из этого положения? — поинтересовался я из чистого любопытства.

Она засмущалась, но голос её был тихим и вполне внятным:

— Ложатся под более сильных. Трах… трахаются. От сильного партнёра можно получить телесную манну, если плетение построить правильно. Кто может — ещё и платят за это сильным, чтобы те поделились.

«Вот оно как. Бартер по-академически», — подумал я, глядя на её изящную, но измученную фигуру.«Нейтральная манна поглощаясь ядром из окружающей среды смешивается с небольшим количеством праны, что есть в любом живом существе и в таком виде хранится в ядре, такая телесная манна действительно должна легко усваиваться»

— Ты же фигуристая девка, — констатировал я. — На тебя нет желающих?

Она поникла, уткнувшись взглядом в пол.

— Нету. И предложить мне нечего. Моя раса… она как клеймо. Никто не хочет связываться с низшей рабыней.

— Ну вы даёте… — выдохнул я, почесав затылок. Ладно. Дело хозяйское. — Слушай сюда. Научишь меня методике тренировки по восполнению манны — и мы в расчёте.

Она резко подняла голову, и в её глазах мелькнуло недоверие, смешанное с живым любопытством.

— А у тебя… разве есть магическое ядро? — спросила она осторожно. — Ты же вроде как… целитель?

Я прищурился, оценивая её. Слишком сообразительна. Но скрывать сейчас было бессмысленно.

— У меня два ядра, — коротко бросил я. — Целительное и универсальное магическое. Удовлетворена?

Она кивнула, быстро опустив взгляд, но я поймал на её лице вспышку настоящего, неподдельного изумления. Два ядра — это было из разряда очень редких историй.

— Ладно, — я махнул рукой, прерывая её размышления. — Я думаю, ты достаточно отдохнула и восстановилась. Пошли писать. Час уже прошёл.

Нок с тем же задумчивым, но теперь более осмысленным видом посмотрела на меня, аккуратно отвела руку от сферы и молча направилась к столу, где её ждал испорченный пергамент.

Дело пошло. После первых корявых клякс Нок освоилась, и её почерк, хоть и дрожал от усталости, стал разборчивым и даже изящным. За два часа мы таки перевели и аккуратно переписали первые десять листов. Это был тяжёлый, кропотливый труд, от которого у меня ломило глаза, а её пальцы покрылись чернильными пятнами.

Нок, уловив ритм, хотела продолжать, её взгляд уже жадно скользил по следующей странице фолианта. Но я, холодно оценив общий объём пожелтевших листов, провёл быстрый расчёт в уме.

— Нет, Нок, — остановил я её. — Десять листов в день — наш темп. За три недели мы как раз уложимся. Больше делать нельзя.

Она посмотрела на меня с немым вопросом.

— За три недели ты со своей сопротивляемостью точно не выгоришь, даже в этом подвале, — пояснил я. — А если мы начнём выдавать по двадцать… Нас просто загрузят ещё больше. Им плевать, что ты можешь здесь выгореть. Им нужен результат. Так что делаем ровно столько, сколько требуется, и не больше.

Она кивнула, понимая скрытую в моих словах жестокую логику выживания.

— Раз уж время есть, — сказал я, отодвигая стопку пергамента, — объясни-ка мне, как тренировать восстановление манны. Как ты это делаешь?

Нок кивнула, собралась с мыслями и принялась объяснять. Её голос, тихий и сбивчивый поначалу, постепенно набирал уверенность, когда речь зашла о магии.

— Всё начинается с ощущения пустоты, — начала она, закрывая глаза, будто прислушиваясь к себе. Представь, что ты — как сухая губка в луже. Лужа — это фоновая манна мира, даже здесь, в подземелье, она есть. А твоё ядро, твоя воля — это то, что фильтрует её, делает своей.

Она открыла глаза и жестами стала показывать в воздухе.

— Нужно найти внутри точку покоя. Дышать медленно, на вдохе представлять, как извне втягивается не воздух, а тончайшая, едва уловимая энергетическая плёнка. Она обволакивает каналы, но не входит в них. На выдохе… на выдохе нужно позволить малейшей частичке этой плёнки просочиться сквозь стенки каналов, не напрягаясь. Не тянуть, а именно пропускать. Как будто ты насос. Каждая соринка, что проходит — это крошечная капля твоей, уже усвоенной манны. Это мучительно медленно. Иногда за час набираешь лишь на то, чтобы пальцы согреть. Но если делать это каждый день, каналы учатся пропускать больше, быстрее. Они… расширяются изнутри от регулярности, а не от насилия.

Я слушал, впечатлённый.Пиздец. Это была интуитивная, почти животная техника , основанная только на ощущениях , а не на энергетическом зрении.

— Так учат преподаватели в академии??- озадаченно спросил я.

— Да , на первом курсе, – ответила она не понимая моей озабоченности.