Моё тело отозвалось слабым, предательским толчком желания, несмотря на усталость. «Нет, это самоубийство», — кричал разум. Но вид её опухших губ, её покорной позы и знание того, что это работает, что это даёт ей шанс, а мне… а мне даёт секс которого мне ток не хватало и это порочное наслаждение, было сильнее.

Я откинулся на спинку стула, мой взгляд был тяжёлым, уставшим, но пристальным.

— Разденься, — сказал я, в моем голосе не было ни ласки, ни злобы.

Нок вздрогнула, но не стала возражать. Она медленно поднялась с колен, её движения были механическими, будто она выполняла давно заученный ритуал. Дрожащими руками она снова расстегнула и стянула с себя грязную мантию, затем — заношенную рубаху. Ткань с шелестом упала на каменный пол. Она стояла передо мной полностью обнажённая, не пытаясь прикрыться, лишь чуть скрестив руки на груди в инстинктивном, но уже бесполезном жесте.

— Руки убери, я хочу на тебя посмотреть — коротко бросил я.

Она опустила руки, чтобы я мог рассмотреть её полностью. Её кожа была цвета тёмного полированного эбонита, почти чёрной, с глубоким, матовым отливом, на котором даже в тусклом свете кристаллов играли блики. Эта темнота делала её розовые шрамы — более заметными. Она была худой, почти измождённой — видны были рёбра, острые ключицы, впалый живот. Но её грудь, третий размер, была аномалией, чудом на этом истощённом теле. Тяжёлые, округлые, с идеальной, упругой формой, они казались чужими, приклеенными. Соски были маленькими, фиолетовыми, резко контрастирующими с тёмной кожей. Они уже затвердели от холода и напряжения.

— Подойди, — скомандовал я.

Она сделала шаг вперёд. Я протянул руку и нежно, без церемоний, взял её за грудь, слегка сжав пальцами. Она замерла, не дыша. Я повертел её в руке, оценивая вес, упругость, провёл большим пальцем по соску, почувствовав, как тот под его прикосновением стал твёрдым, как горошина.

— Хорошо, — пробормотал я , — Повернись.

Она повернулась, снова демонстрируя свою избитую спину. Но теперь я смотрел не на шрамы. Мой взгляд скользнул ниже, по узкой талии, к покатым, но тощим бёдрам.Я встал со стула поцеловал ее в шею , ласково провел по спине, опустился до ее округлой попки , и с наслаждением ее помял.

— Нагнись. И раздвинь ягодицы.

Её плечи дёрнулись от спазма, но она послушно наклонилась вперёд, ложась на стол. Её поза была унизительной и откровенной. Она медленно, словно преодолевая внутренний барьер, раздвинула руками свои ягодицы, обнажив анус — тёмное, сморщенное колечко — и чуть ниже, полность лысые, гладкие и пухлые половые губки, более светлого, почти фиолетового оттенка.

Я, я посмотрел наслаждаясь этим видом. Затем, ласково погладил ее влажную киску, и аккуратно ввел палец ей во влагалище. Она застонала от неожиданности. Мой палец нащупали вход, он был влажным, засунул на фалангу внутрь, почувствовав узость и спазмированные мышцы. Потом я вытащил палец полностью влажной от ее соков и желая знать границы мне дозволенного, смазал колечко ее ануса круговыми движениями выше, и аккуратно его в сунул. Оно было тугим, неподатливым. Она застонала, её пальцы впились в собственные ягодицы.

Я смотрел на неё, на её покорную, сгорбленную спину, я почувствовал сильное возбуждение.

— Оставайся как есть, — мой голос прозвучал низко и глухо, словно из-под земли.

Она замерла в своей унизительной позе, нагнувшись над столом, раздвинув ягодицы. Её дыхание участилось, стало поверхностным и свистящим.

Мой член снова был возбуждён.Я плюнул себе на ладонь, смазал головку и, не говоря больше ни слова, приставил её к влажной киске

Она сжалась всем телом, мыча что-то несвязное в стол.

— Расслабься, — бросил я сквозь зубы.И медленно стал вводить, пока не упёрся в преграду , дал ее вдохнуть и сделал резкий толчок.

Её крик был сдавленным, утробным. Он прорвался сквозь сопротивление девственной плевы и узких, спазмированных мышц одним резким,движением. Было туго и влажно, Нок было больно -- я чувствовал это по тому, как её тело затрепетало и попыталось вытолкнуть мой член. По тому, как её ногти впились в дерево. По короткому, обрывающемуся стону. Я замер на мгновение, чувствуя, как её внутренности судорожно обхватывают его, и как по моему члену что-то тёплое и скользкое стекает на кожу. Кровь. Ее боль меня, завела.

Затем я начал медленно двигаться. С каждым движением в ее узкой киске, я испытывал самые приятные чувства, каждый из которых заставлял её вздрагивать и издавать хриплый звук, похожий на рыдание. Я смотрел на её спину, на то, как напрягаются и расслабляются мышцы под тёмной кожей, и двумя нижними руками крепко, взял её за бедра, притягивая к себе, чтобы входить ещё глубже. Мое дыхание стало тяжёлым, в комнате стоял только звук шлепков кожи о кожу, моих хрипов и её прерывистых всхлипов.

Я кончил быстро, с животным рыком, вонзившись в неё до самого основания и замирая на несколько секунд, пока спазмы наслаждения выжимали из меня сперму прямо в её растянутую, кровоточащую киску. Затем я вытащил член — мокрый, в крови и семени.