— Ой, иди нахуй инквизитор , тут душами торгуют похлеще чам на рынке, — можешь смело сжигать академию, меня кстати огонь не берет , Ха ха!

Я смотрел как на вытянутой руке, по моим пальцам спокойно гуляет колдовское пламя , не причиняя мне вреда.Походу с кровью драконов , проблема моей уязвимости прошла ...

— Ладно, хватит трепаться! — я расправил плечи, чувствуя, как энергия кипит в ядре. Пора заканчивать этот цирк. — Держ…

Договорить я не успел.

Через стены, через пол, через самое нутро Академии прокатилась волна. Не звуковая. Не магическая в привычном смысле. Это была волна чистой, концентрированной божественной растительной энергии. Она прошла сквозь всё, как свет сквозь стекло, не причиняя вреда камню. Я застонал, непроизвольно согнувшись, чувствуя, как моя новая сила на мгновение вспыхнула и затрепетала в ответ, пытаясь отгородиться.

В зале воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Все замерли. Даже дыхание застряло в глотках.

Что-то только что изменилось. Навсегда.

Пыльца.

Мысль пронзила сознание, как ледяная игла. И тут я почувствовал. Золотистая пыльца, что осела на мне в лаборатории, вдохнутая мной, впитавшаяся в поры — она ожила. Тысячи микроскопических щупалец потянулись изнутри, пытаясь прорасти сквозь мои ткани, добраться до самого гемона. Эээ, блять, не так быстро!

Я сконцентрировался, накачивая тело, и особенно гемон, потоками чистой праны. Сила, словно внутренний пожар, хлынула по каналам, выжигая, выталкивая инородное вторжение. Это никакая не пыльца. Это споры. И тот «росток Мэлрона» в лаборатории — никакой не божественный мэлрон. Это троянский конь. Ловушка для захвата целого мира. Вот жадные, слепые дебилы.

Хаос, который вот-вот начнется — это то, что мне нужно. Но сначала — остановить захватчика в себе. Мои действия лишь замедлили споры. Надо их почувствовать, каждую микроскопическую частицу, и волевым контролем, как грязную воду, выдавить из себя. Блять, сложно. На растениях я почти не тренировался. Собрал волю в кулак, сжав её в единый, режущий ментальный импульс: «ВОН!»

Словно выжимая мокрую губку, я вытолкнул из пор облачко золотистой мути. Тут же активировал каменную кожу горгульи. Шершавая, непроницаемая базальтовая броня покрыла тело. Помогло. Споры, пытавшиеся осесть вновь, скатывались с неё, как вода с масла. Вторжение внутри было остановлено.

— Вторжение Мантид! — проревел кто-то из паладинов, и в его голосе был не боевой клич, а чистый ужас.

Лариссэ'! Взглянул на неё своим тройным взором — и увидел. Под кожей её щёк и шеи уже пульсировали золотистые прожилки. Заражена. Не раздумывая, я протянул к ней руку, и силой, грубой и точной, как хирургический скальпель, выдрал из неё всё инородное. Она вскрикнула от боли и облегчения, рухнув на колени. Я не остановился. Всю заражённую пыль в воздухе вокруг себя, каждую спору, я собрал в один плотный, вращающийся шар размером с голову и дыхнул на него своим колдовским огнём. Сине-фиолетовое пламя сожрало его без остатка, не оставив даже пепла. Сдохли.

Я поднял все три своих глаза, медленно переводя взгляд с одного ошеломлённого лица на другое. Ректор смотрел на меня с немым изумлением, в котором уже читалось понимание масштаба катастрофы. «Мажорики» и некоторые аврораторы уже тряслись в конвульсиях, их тела искривлялись, кожа лопалась, давая дорогу чему-то золотистому и жилистому. Инквизитор, ректор и паладины окружили себя сияющим защитным полем — пока держались, но поле трепетало под давлением заразы в воздухе.

— Что, старый, доволен? — мои слова прозвучали ледяной насмешкой. — Сорняк в лабораторию притащили ваши мажорики, да храмовники. Жадные дебилы. Ха-ха. Это, я надеюсь, на меня не повесят? Хотя о чём я… — Я горько усмехнулся. — Конечно, повесят.

— Базель! Помоги остановить вторжение! Иначе всем нам конец! — закричала Ларисса, уже придя в себя. В её глазах была мольба и отчаяние.

— Да ты с ума сошла, женщина! — рявкнул я. — Я уже остановил одно вторжение! Тварей Бездны! Бесплатно! И теперь я же во всём виноват?! Вон пусть ваш ректор с храмовниками в героев поиграют!

— Если ты поможешь, чудовище, Академия в долгу не останется, — прозвучал неуверенный голос какого-то уцелевшего мага из-за щита.

— Вы и так мне должны! За семь лет! — парировал я.

— Мы компенсируем! Восстановим права! Разберёмся! Виновные понесут наказание! — это уже говорил сам ректор. Его лицо было жёстким, но в тоне звучала вынужденная, унизительная уступка.

Я задумался. Взгляд упал на Лариссэ'. «Астарот советовала остаться… а она гораздо лучше меня осведомлена».

— Баз, слово ректора дорого стоит, — прошептала Ларисса, подходя ближе.

В этот момент через зал прошла вторая волна. Не энергии, а самого вторжения. Стены в дальнем конце зала вздулись и лопнули, выпустив щупальца из сплетённых зелёных лоз и тел тех, кто уже превратился. Раздался леденящий душу, неземной рёв. Времени на раздумья не оставалось.

— Мне нужны более существенные гарантии, — сказал я быстро, глядя прямо на ректора.