Ларисса наклонилась ко мне, притворяясь, что поправляет подушку, и прошептала так тихо, что услышал только я:

— Это больше, чем у любого первокурсника. Больше, чем у половины студентов. Это новая жизнь .

Я встретился взглядом со следователем, потом с ректором.

— А гарантии? Что, когда я обеззаражу последнего студента, меня не отведут обратно в катакомбы?

— Гарантия — я, — холодно сказал следователь. — Королевский Следователь ведёт это дело. Ответвление химеризации закрыто по требованию храмовников этеса. Пока вы соблюдаете условия, ваш статус студента нерушим. Нарушите — все договоры аннулируются, и вы предстанете перед судом уже как колдун Бездны, незаконно находящийся на территории Академии. Выбор за вами.

Выбора, по сути, не было. Но теперь это был мой выбор, оформленный как договор, а не как окрик надсмотрщика.

— Ладно, — я выдохнул, откидываясь на подушки. — Да будет так. Я согласен.

Ректор кивнул, без тени улыбки.

— Разумное решение. Значок Академии теперь ваш. Не пытайтесь его снять — это ваш пропуск, идентификатор и… средство наблюдения. Добро пожаловать обратно, кандидат Базель. Вам разрешено пока свободно перемещаться токо по территории академии, дальше посмотрим. Ваша адекватность под потоком манны из бездны сыграла решающую роль, надеюсь вы не слетите с катушек.

Дальше был допрос у следователя. Сухой, подробный, часа на три. Он выяснял не «виновен ли я», а «что именно произошло». От Мация до Галена, от Стража до Астарот. Я говорил правду. Большую её часть. Ему было достаточно.

— Наказание виновных, — сказал он в конце, закрывая папку, — вопрос решённый. Архивариус Маций погиб при попытке саботажа. Магистр Гален погиб при.... Несчастном случае. Их имущество и титулы конфискованы. Формально — вы чисты. Фактически… — он посмотрел на меня тем пронзительным, всё видящим взглядом, — вы теперь наш проблемный актив, господин кандидат. Постарайтесь не обесцениться. Маги притащившие зараженный образец , уже понесли заслуженное наказание.

Когда они ушли, я остался с Лариссэ'. Она молча налила воды из кувшина и протянула мне.

— Факультет магической ботаники… — я хрипло рассмеялся. — Им бы только сунуть меня куда подальше.

— Зато ты будешь в главной библиотеке, — парировала она. — И у тебя будут ресурсы. И легальный статус. Это не поражение, Базель. Это новая жизнь. Меня приставили к тебе курирующим магом.

Я посмотрел на Лариссэ' и засунул руку ей под маньтию к самой ее мокрой киске.

— Надеюсь ты попросила хорошую награду за кураторство?

— Конечно, братик...

— За манной будешь приходить куратор?

— И не только я, но об этом поговорим позже.- ответила эта бесстыдница, еще шире раздвигая ножки.

Я посмотрел на значок, холодно поблёскивающий в свете камина. Да, шанс. Не на свободу — на войну другого рода. Более тихую, более сложную. Обезвредить споры Мантид — мне предстояло дать уже завтра. Теперь не как раб, а как «узкий и редкий специалист». Стипендией в кармане и обещанным усилением в перспективе.

Побег не удался. Но, возможно, он мне был уже и не нужен.

Глава 20

Комната в гостевых покоях была погружена в мягкий полумрак, нарушаемый лишь трепетом огня в камине. Лариссэ сидела на мне, её бёдра плотно обхватывали мои, а тёплая влага её тела медленно растекалась по моему животу. Она довольно поёживалась, ловя каждый микродвижение, её глаза блестели в полутьме хищным, довольным светом.

— А ничего, — спросил я, положив руки ей на талию, — что мы трахаемся, будучи родственниками?

Она на мгновение замерла, затем рассмеялась — лёгким, звонким смехом, в котором не было ни капли смущения.

— А что должно-то быть? — Она наклонилась ближе, её дыхание пахло мёдом и вином. — Обычное дело среди магических семей. А как ещё быстро раскачать ядро, если не через родственную манну? Она куда лучше развивает ядро. Сам знаешь, как быстро я взяла ранг мага … — Она лукаво подмигнула. — И надеюсь, пока ты здесь будешь учиться, не забудешь про сестрёнку… — её голос стал томным, словно тёплый сироп.

Она приподнялась и медленно, позволяя мне почувствовать каждую складку ее узкого тела, опустилась вновь. Глубокий, сдавленный стон удовольствия вырвался из её груди, когда тонкая, почти неосязаемая струйка моей манны — начала впитываться её существом.

— Как думаешь, — спросил я, глядя в потолок, где плясали тени от огня, — когда семья вспомнит про меня? У них, как бы, были другие планы.

Ларисса задумчиво провела пальцами по моей груди.