— В нашем роду ходили слухи, что третья жена главы родила младенечка с… сильными животными искажениями. Уродца. Но тебя никто не видел. Поэтому всё это быстро забылось, как неприятный анекдот. Ты, кстати, очень похож на дядю в профиль. Я на это внимание обратила, только когда ты признался. — Она сделала очередной томный вздох, двигаясь в медленном, рассчитанном ритме. — Что касается семьи… она сильно ослабла. Серьезные потери в войне —магов и земель, всё это их добило. Они уже не способны что-либо изменить. Да и про тебя теперь знает едва ли не сам король. Так что не парься. Попытки давления будут, конечно. Но по-настоящему повлиять — не смогут.

— Я, вроде как, всё ещё прописан на алтаре рода. После становления колдуном я наверняка знатно всех там по рейтингу подвинул.

— Это даже хорошо! — Она оживилась. — Пусть налегают на тренировки, а то, если честно, совсем расслабились. Одними интригами сыт не будешь, нужна и сила. — Она помолчала. —

– А ты где устроилась в Академии?— спросил я.

— Не поверишь — преподаю основы первому курсу. Скукотища, но статус. — Её пальцы вцепились в мои плечи. — Базель, ты же не забудешь про свою сестренку, когда наберёшь себе трелов, да? — В её голосе проскользнула не просьба, а скорее, хитрая деловитость.

Она продолжала методично двигаться, её движения были уже не просто животной страстью, а частью разговора, инструментом убеждения.

— Трелов буду набирать только из числа полуэльфиек, кто что-то может в алхимии или артефакторике, — отчеканил я, глядя ей прямо в глаза. — Или хотя бы любит учиться и готов подчиняться. Безоговорочно. Не хочу повторения истории с Нот.

— О, Нот… — Ларисса презрительно сморщила носик. — Она и не была толком твоей трел. Её на себя записал Дориан и приставил к тебе как насос, чтобы ты её наполнял, а она потом заряжала кристаллы.

— Вот гандон, — выдохнул я, и мысль о хитром артефакторе снова вызвала прилив старой, холодной злости.

— Базель, — она произнесла тихо, как будто боясь спугнуть тишину в комнате. — Как твоя рука? Ты… ты сможешь её вылечить?

Я медленно, почти неохотно поднял правую руку. Она лежала на кровати, и свет от огня камина падал прямо на неё, делая уродство ещё более явственным, выставляя его напоказ.

Это была уже не рука. Это был результат неудавшегося слияния. От запястья и до середины предплечья плоть, кристалл и фрагмент ростка Мантид сплавились в единую, чужеродную массу. Поверхность была покрыта сине-зелёной корой, похожей на старое русло реки, высохшее и потрескавшееся. Текстура её была неровной, бугристой, с участками, напоминавшими спящие почки, и тёмными, смолистыми потеками, застывшими, как янтарь. Ни пальцев, ни суставов, ни намёка на гибкость — лишь тяжёлый, неподвижный наплыв, словно древесный пень, нелепо приращённый к моему телу.

Я пытался проникнуть внутрь своим внутренним взором, но кора была не просто физическим барьером. Она была магически инертной и плотной, как стена. Моё восприятие упиралось в неё и скользило в сторону, не находя зазоров. Я не знал, что было под ней: сплетение моих собственных сосудов и нервов, оплетённых волокнами Мантид, или нечто совершенно новое, чужеродное. Единственное, что я чувствовал — это слабый, но неразрывный пульс. Мой ихор, моя жизненная сила, всё ещё циркулировала где-то в глубинах этого уродства, связывая его со мной.

— Кора невероятно прочная, — сухо констатировала Ларисса, следуя за моим взглядом. — Целители пытались. Самые острые зачарованные скальпели ломались, как стекло. Магия рассеивалась, не в силах проникнуть. Но… — она сделала паузу, — анализаторы показали, что спор Мантид внутри нет. Она мёртва как биологический захватчик. Поэтому ректор и следователь решили… оставить всё как есть. Сочли это «личным последствием героического подвига» и твоей… «уникальной физиологии».

Героический подвиг. Уникальная физиология. Какие удобные слова, чтобы списать со счетов проблему, с которой им не под силу справиться.

Я сжал левую руку в кулак, чувствуя, как привычные мышцы напрягаются и расслабляются. Потом я положил свою правую, неподвижную «руку» поверх левого кулака. Контраст был болезненно ясен.

— Не беспокоит, — ответил я наконец, и мой голос прозвучал ровно, почти бесстрастно. — Ни боли, ни зуда. Только тяжесть. Как будто к телу привязали здоровенный булыжник.

Я повертел этим странным придатком перед лицом, изучая, как свет играет на его неровной поверхности.

— Насчёт лечения… — я опустил руку на кровать, и она глухо стукнула о матрас . — Непонятно.Идей пока нет. Надо думать. Искать информацию. Может, в библиотеке что-то попадётся… по аномальным симбиозам или хирургии.

— Базель, — её голос стал заговорщицким, Лариссэ решила сменить тему. — я могу привести тебе кандидаток в трелы? Если будут перспективные девочки?

— Приводи. Если они подходят под мои критерии. И если не сбегут в ужасе от моего вида после первой же лекции по ботанике.

— Они не сбегут, — уверенно сказала Ларисса. — А как ты смотришь на то, чтобы… ну, скажем, за деньги или редкие гримуары или просто книги… прокачивать магические ядра? Как мне сейчас прокачал?

Я задумался. Идея была здравая. Услуга эксклюзивная, спрос будет бешеным.

— Хорошо. Но есть условие. Только девушки.–сразу поставил точку я. — Ты меня поняла?

— Да, господин, — её голос внезапно стал тихим и покорным, в нём зазвучали совсем иные нотки. — Ваша сучка всё поняла.