И ещё кое-что. Моим новым, золотым глазом я отчётливо увидел тонкий, но прочный энергетический канал, соединявший моё магическое ядро с родным целительным. Не обманула белокрылая тварь с дарами, моя регенерация праны теперь подпитывалась и из манны тоже, через этот самый канал. Я становился менее зависим от солнца. Медленно, но верно.

Атакующая инвокация, подаренная Иштар, оказалась… специфичной. Это был плазмоид. Крошечный, размером в сантиметр, шарик невероятно концентрированной манны сине-фиолетового, почти чёрного цвета. Он не излучал тепла, не светился ярко — скорее, поглощал свет вокруг себя. Но был способен прожечь почти всё. В каменную стену он входил, как нож в масло, сантиметров на двадцать, не оставляя оплавленных краёв, а будто испаряя материю на своём пути. И он был стабилен. Я откуда-то был в этом уверен — в руке он не взорвётся. Можно было, теоретически, даже покатать его по ладони.

Теперь о недостатках, которые перевешивали все достоинства. Формировался этот «снаряд» мучительно долго — секунд десять, во время которых нужно стоять сконцентрированным, как идиот. Летел медленно, по дуге, будто тяжёлый шарик. Жрал невероятное количество маны — один выстрел выкачивал из меня почти треть запаса. И самое смешное — отклонялся любым порывом сквозняка, любым искажением магического фона. Хрен знает, как я буду применять эту штуку в реальном бою. Разве что из засады, по неподвижной цели. Или как последний аргумент, вложив в него всю оставшуюся силу.

Но что есть, то есть. Надо тренироваться. Привыкать к новому зрению, учиться держать ауру фоном, пытаться ускорять формирование инвокации. А там — видно будет. Я уже не тот безмолвный уродец, которого можно было пнуть в сторону. Я становлюсь проблемой. И, судя по всему, проблема эта скоро потребует от своих создателей очень дорогого решения.

Слова чертенка не давали мне покоя. Если они готовят какую-то пакость, лучше увидеть её своими глазами. Раз уж моя невидимость стала настолько хороша, что даже демон её не заметил, стоит её проверить в деле.

Сделав вид, что иду на сбор пауков, я загрузил тележку дохлыми тварями, спрятал её в нише неподалёку от лаборатории, а сам активировал невидимость и слился с тенью у самой двери. Оставалось ждать.

Первым, как и ожидалось, припёрся Маций. Пока он возился с ключами, я шмыгнул в лабораторию следом, едва не задев его плащ. Воздух внутри был спёртым, пахло химикатами и…

— Рабыня, ко мне! — рявкнул старик, бросая на стол какую-то папку. — Трёхглазый свалил работать?

Из подсобки выскользнула Нот. Умытая, причёсанная, в чистой, хоть и простой мантии. Видно, готовилась. А для меня она никогда не прихорашивалась. Меня кольнула глупая, злая обида.

— Да, хозяин, — её голос звучал почти мелодично.

— Хорошо. Докладывай.

— Всё как обычно. Третий глаз у него, похоже, стал видеть. Его манна… стала гуще.

— Это всё? К сфере подходил?

— Да, хозяин. К сфере не подходил.

— Молодец. Иди сюда, покормлю тебя.

Старик тяжело опустился на стул и раздвинул ноги. И тут я увидел то, от чего что-то холодное ёкнуло внутри. Глаза Нот, полные неподдельной, почти детской радости, вспыхнули. Она не пошла, а рванула к нему, уткнувшись лицом под мантию. Маций застонал от удовольствия, откинув голову.

— Хорошая девочка… Понравилось? — прохрипел он, гладя её по волосам.

— Да, хозяин, — её голос был приглушён тканью. — Мне нравится ваш член. Он такой большой… Вы заберёте меня, когда уродец скопытится?

— Конечно. Ты главное — старайся.

Старик, довольный и расслабленный, отдышался и вскоре ушёл. А я смотрел, как Нот поднимается с колен. На её лице не было ни капли отвращения, стыда или даже безразличия. Она сияла. Буквально. Щёки были румяными, губы припухшими в улыбке. Ничему дуру жизнь не учит.

Она пошла в подсобку, чтобы привести себя в порядок. Я знал, что Нот стучит на меня и спит с ними. Но чтобы ей это нравилось… Это меняло дело. Она не просто выживала. Она готовила себе «запасной аэродром». И, судя по её уверенности, основания у неё были.

Через час пришли двое других — магистр Гален и его правая рука, Дориан. Интересно, увидят ли они меня? Они прошли в полуметре, не моргнув глазом. Моя невидимость держалась.

— Рабыня, ко мне! — заорал Дориан, и его голос, резкий и властный, заставил вздрогнуть даже меня в моём укрытии.

Нот, услышав его, не просто вышла. Она выпорхнула из подсобки и, не говоря ни слова, начала скидывать с себя одежду. Через секунду она стояла перед ним совершенно голая, и на её лице снова было то же сияющее, почти экстазическое ожидание. Она подбежала и опустилась на колени, глядя на него снизу вверх.

— Вот, не устаю удивляться, Дориан, — лениво заметил Гален, развалившись на втором стуле. — Как она всегда рада тебя видеть…

— Сучка знает, кто её хозяин, — снисходительно сказал Дориан, взял её за подбородок и… резко, со звонким шлёпком, дал ей пощёчину. — Где доклад, сучка?!

Нот даже не поморщилась. Не расстроилась ни на каплю.

— К сфере не подходит. Третий глаз видит, иногда разговаривает, но мало. Он что-то с собой делает, но я не знаю что…

— А ты узнай. Сосать что ли разучилась?

— Да, хозяин.