Я снова попытался поставить аурный щит, сконцентрироваться на защите разума. Но проклятый ошейник, всё ещё переполненный чужой силой, «душил» мою волю, нарушая концентрацию. Давление мыслей о смерти стало физически болезненным, а моё собственное тело начало своевольничать. Рука вдруг сама потянулась к скальпелю на столе. Я с рычащим стоном упал на пол, изо всех сил прижав руки к животу и свернувшись калачиком, пытаясь физически обездвижить себя.

Становилось очень страшно. До жути, до тошноты страшно. Меня предавало собственное тело.

Оставался один шанс. Я направил поток манны на поддержание щита вокруг себя, а прямо из своего магического ядра и и ядра Гаррика, пытаясь «заглушить» исходящее от ошейника поле. Энергия жгла каналы, но это сработало. Тело перестало дёргаться, мысли прояснились. Я лежал, тяжело дыша, понимая — я могу так долго. Пока у меня есть манна. Пока я в этих катакомбах.

Это была война на истощение. В тишине моей кладовки.

Прошёл час. Давление внезапно ослабло, затем исчезло совсем, будто кто-то выключил кран. Выдохлись, суки? — с дикой, звериной надеждой подумал я. Похоже, мой аурный щит, как экран, оказался крепче, чем они рассчитывали. Или Нот не могла долго выдавать такой концентрации. Неважно. Щит этот я теперь вынужден буду тренировать до изнеможения. Каждый день. Это мой новый, жизненно необходимый навык.

Следующая неделя превратилась в непрерывную, изматывающую войну. Атаки возобновлялись как я уходил ловить пауков. Я научился чувствовать первые признаки — тот самый приступ беспричинной тоски и серости мира. И сразу, рефлекторно, врубал щит на полную, заливая его манной до чувства пустоты в ядре. Иногда это срабатывало сразу, иногда приходилось лежать, скрючившись и рыча от боли и усилия, по часу и больше.

А ещё я следил. Видел, как Нот начинала нервничать, когда атаки не приносили результата. Её улыбка становилась натянутой, в глазах появлялась тревога. Дориан же просто хмурился, его взгляд становился ещё более колючим и недовольным.

И моя злость, холодная и ясная, росла с каждым днём. Она вытесняла остатки жалости, сомнений, той глупой надежды на что-то хорошее. Они хотели меня сломать? Хотели тихой, незаметной смерти? Не выйдет.

А раз они играют в жестокость, то и я не буду церемониться.

По ночам, после отражённой атаки, когда Нот, измотанная и пустая, засыпала в своей каморке, я приходил. Без слов. Без эмоций. Просто брал её. Жестоко, грубо, используя как вещь, как отдушину для накопившейся ярости и унижения. Она сначала пыталась протестовать, потом плакала, потом просто лежала, уставившись в потолок пустыми глазами. Мне было плевать. Это была не месть за предательство — это было утверждение власти. Напоминание. Ты можешь пытаться убить меня издалека, но здесь, в этой темноте, твоё тело всё ещё принадлежит мне. И я буду брать с тебя дань. Каждую ночь. Пока игра не закончится.

Новый мой день начался слишком бодро. Едва я разгрёб завалы на своём столе, как в лабораторию ввалились какие-то незнакомые, важного вида маги. Они не тащили, а почти с почтением внесли на специальных носилках очередную диковинку, пойманную, судя по всему, в пространственном разломе.

Почему я решил, что она разумная? Да у неё башка была больше, чем всё остальное тощее тельце. Существо покрытое короткой серой шерстью, с хилыми ручками и ножками, заканчивающимися крошечными коготками. Голова — точь-в-точь как тыква, только с парой маленьких, фиолетовых глазок. Вместо рта — короткий хоботок. И прямо посреди лба, будто третий глаз, был вмонтирован синий, мерцающий изнутри камень. Тварь была без сознания, пока один из магов, не особо церемонясь, щипцами не выковырял этот камень из её башки.

И она взяла, да очнулась.

Оооо… Магическая волна, что разошлась от «слоника», как кегли, раскидала этих деятелей магической науки. Моя защитная аура, кстати, успешно отразила удар — хоть я и стоял у самой двери, готовый слинять. Следом последовала психическая атака — по мозгам приложило знатно. Даже сквозь щит я почувствовал, как внутри черепа что-то неприятно заскрежетало. Если бы не аура, мои мозги, наверное, вскипели бы. А вот ближайшим магам не повезло — их размотало, они забились в приступе жесточайшей эпилепсии.

А потом началось самое интересное. Мощнейший телекинез подхватил этих трясущихся «эпилептиков», смял их в мокрые, хрустящие шары из мяса и костей. Тут я понял — надо валить, и желательно прямо сейчас. Тварь взлетела под потолок и запустила эти мясные шары в уцелевших, но оглушённых горе-магов. Бум, шлепок, крик. Ооо, а тварь-то борзая! Хорошо, что я успел шмыгнуть за дверь и притвориться куском стены, а то бы и мне досталось.

Какой-то из магов, видимо, самый живучий или самый трусливый, сумел таки доползти до панели управления и активировать артефактный стол. Тварь, которая уже собиралась швырнуть в него очередной «снаряд», вдруг жёстко, со звонким хрустом, впечаталась в его поверхность. По сопротивлялась с минуту, дёргаясь всем телом, да затихла. Похоже, закончилась манна. Хм, не знал, что стол так может. Интересно, что он ещё умеет?

Так, пора ползать по полу и изображать умирающего. А то вдруг выжившие маги обидятся, что я так легко отделался? Могут и «добавить». Конспирация прежде всего.