А через неделю появились первые проблемы. Сначала на пузе, прямо над тем местом, куда я погружал его голову, начал расти странный, фиолетовый, полупрозрачный кристалл овальной формы. Пока он был мелкий, я его и не замечал. Но погружение во внутрь себя внутренним взором выявило новую, странную ткань, похожую на жировой нарост, которая окружала кристалл. К этой ткани вели многочисленные кровеносные сосуды и мои собственные каналы с манной. Образование напоминало опухоль, только опухоль в виде драгоценного камня. Что со всем этим делать, я пока не придумал. Похоже, у того «слоника» камень во лбу был не вставлен, а вырос. Накопитель органического происхождения - ну хоть что то.

Сначала я даже обрадовался. Свой накопитель манны! Позволил кристаллу расти, подпитывая его. Но через неделю понял, что подобные кристаллы начали образовываться везде — в мышцах, под кожей, даже в костях. И это уже была серьёзная проблема. Они мешали движению, давили на органы. Удаление их было мучительно болезненным. Даже плетение обезболивания, которое я с горем пополам освоил, не помогало — боль шла будто из самой души.

Вырезанные кристаллы я складывал в тайнике, скидывая в глиняный горшок. Попытка наполнить их манной закончилась плачевно — они трескались и крошились в пыль. Потеряв к ним интерес, я в течение месяца методично, с упорством маньяка, удалял из себя все новые образования вместе с порождающей их странной тканью. Со временем они перестали появляться. Но парочку самых первых, глубоко в жировой прослойке живота, я всё-таки оставил. Там они не мешали и тихо росли. К тому же манну не накапливали, так что рвануть не должны. Я практично рассудил: со временем придумаю, как их использовать, а вырезать всегда успею.

На пятую неделю я заметил новые изменения. Мой мозг начал медленно, но верно меняться. В его структурах появился слабый, но явный магический дар, не связанный с ядром. Это привело к диким головным болям и скачкам давления. Пришлось в очередной раз «поработать» с собой — слегка расширить череп изнутри, чтобы дать новому образованию пространство.

И вот эта новая структура, устроившись в черепной коробке, начала жадно тянуть на себя манну из моего ядра, создав для этого два прямых, толстых энергоканала напрямую в мозг. И случилось чудо. Меня наконец-то перестали мучить кошмары, приступы беспричинной тоски и суицидальные мысли. Давление через ошейник, видимо, натыкалось теперь на эту новую «подушку» и рассеивалось. Каждый день Дориан, видя меня живым и невредимым в лаборатории, воспринимал это как личную трагедию. В его взгляде читалось недоумение и злоба. Вскоре он и Нот окончательно сдались — свести меня с ума у них не вышло. Дориан перестал появляться, а Нот сосредоточилась на ублажении Галена. Я, в целом успокоившись, перестал мучить её по ночам. Она мне стала просто неинтересна.

Но один приступ панической атаки всё же случился. Я сидел в своём бассейне, забившись в угол, когда знакомое давление снова накатило на психику. И в этот раз, сквозь боль, я увидел его. Источник. Он соединялся со мной тонким, но невероятно прочным энергетическим каналом и уходил куда-то далеко наверх, в здания Академии. В отчаянии я попытался волевым усилием разорвать эту нить. Она гнулась, вибрировала, но не поддавалась. Давление усиливалось, грозя раздавить сознание.

И тогда, в приступе слепой ярости и отчаяния, я сделал наоборот. Я потянул. Всю доступную манну из своего ядра, из накопителя под кожей, из окружающей среды — всё, что могло произвести моё тело, — я сконцентрировал и, используя новую структуру в мозгу как усилитель и проводник, послал обратно по тому же каналу. Огненным шквалом чистой, не фильтрованной энергии. Я держал этот поток, пока канал не затрещал, не загорелся в моём восприятии и не оборвался с ощущением тихого, далёкого хлопка. Сразу же наступило облегчение, мир будто прояснился, и я вырубился.

Очнулся в отличном, почти эйфорическом настроении. Даже Маций, ворчавший в лаборатории, не смог его испортить. Хотя им всем было не до меня. Из обрывков разговоров магов я понял: сегодня ночью скоропостижно скончался какой-то инспектор из королевского дознавательного департамента, гостивший у ректора. Родственник Дориана. В Академии царила суета и предчувствие большого шухера. Не каждый день у важных персон взрываются головы. Дориан пропал.

«Хм, — подумал я без тени сожаления. — Похоже, эта тварь меня и пыталась убить. Ну и хрен с ним. Назначат виноватого, отчитаются и забудут. Вниз, в этот магический Чернобыль, вряд ли кто полезет расследовать».

А у меня, между прочим, был личный праздник. Потому что после той обратной атаки я наконец-то почувствовал её. Власть. Тонкую, дрожащую, но мою.

Телекинез. Моя детская, неосуществимая мечта из прошлой, смутной жизни, стала реальностью.