— Ведьма, Гретта. Она — ведьма. Только вдумайся! Я — принц из Тристэйна, оплота Святого Престола, главного амбассадора зажигательных вечеринок для ей подобных — я тыкнул пальцем себе в грудь, — И ВЕДЬМА! — мой палец резко метнулся в сторону, указывая на невидимого, но абсолютно чёткого антипода.

— Но, господин Алан, вы же сами ратовали за эту помолвку и не раз учили нас с Гансом, что ведьмы сами по себе ничем не отличаются от обычных людей, а беспочвенные предубеждения по отношению к какой либо группе, выходящие за рамки здоровой осторожности и легкой паранойи, есть признак зашоренного ума, — произнесла она ровным, слегка заученным тоном, каким зачитывают скучные цитаты на экзамене. Цитировала она, разумеется, меня. В ответ я уставился на неё взглядом вытащенной на берег и уже слегка протухшей рыбы.

— Да, я действительно так считаю, Гретта, — выдавил я максимально медовым, сладким голосом, каким говорят с туповатыми детьми, когда уже нет сил кричать. — Но ей-то, королеве-ведьме, откуда об этом знать? — Моё обращение, наконец, пробило броню её самообладания. Она не нахмурилась, нет. Она по-настоящему, по-детски надулась. Всего на пару мгновений, но я мысленно записал этот момент как достойную победу. После чего, чуть более удовлетворённый, откинулся на спинку сиденья, ощущая, как напряжение понемногу стекает с плеч.

А двое моих спутников в этот момент обменялись быстрыми, едва уловимыми взглядами, подведя безмолвный итог: принц обезврежен, вспышка миновала, в ближайшее время он не совершит ничего импульсивно-разрушительного. И Гретта, как ни старалась сохранить деловитую маску, всем своим существом сигналила о глубочайшем довольстве собой. Порой мне казалось, что умение уживаться с моим скверным характером она считала одним из самых ценных, сложнодостижимых и полезных навыков в своём арсенале.

Мои мысли, словно сорвавшись с цепи, рванули прочь от нынешних дрязг и упёрлись в воспоминания. В образ той самой маленькой, перепачканной липкой сажей девочки, которую я когда-то вытащил из пряничного кошмара, вместе с ее братом, стиснувшего в тонкой ручонке сладкую заточку. Гензель и Гретель. Сокращённо — Ганс и Гретта. Они давно перестали быть теми испуганными детьми. Обоим уже стукнуло по шестнадцать. Гретта превратилась в настоящую красавицу, такую, что на неё засматривались почти все столичные щёголи с родословной головного мозга. Хотя это не слишком лестно для самой девушки. А её брат вымахал в настоящего дуболома, почти сравнявшись со мной ростом, и прямо сейчас правил парой лошадей, сидя на козлах. Я бы и его втащил в карету, но места тут было в обрез, да и сам парень, как и я, душной роскоши предпочитал открытый воздух и запах дорожной пыли.

Официально они числились моими слугами, проходившими обучение на должности заместителей Клода. И он готовил свою смену на совесть, без скидок. Их же реальный статус был куда тоньше и сложнее. Я и сам частенько их учил, а Ганс и вовсе был полноправным оруженосцем, которому для посвящения в рыцари не хватало лишь одного — достаточно громкой, публичной битвы. С Греттой же всё обстояло… сложнее. Хах. Всего несколько лет назад она ещё ловко маскировалась под мальчишку и наравне с братом гоняла по тренировочному полю. Чисто технически она тоже могла претендовать на статус оруженосца. Но с женщинами в этом мире обстояло… сложнее. Чёрт побери, до чего же они, эти мелкие, всё усложняют.

Они были моими доверенными помощниками, почти наравне с Клодом. Особенно выручала Гретта, которая, начав взрослеть, всё больше внимания стала уделять не фехтованию, а скучным бумагам, отчётам и расписаниям — тому, что я когда-то, в минуту ностальгии, обозвал «администрированием». Этому слову, как и слову «бицуха», которое так полюбил её вечно качающийся брат, я их и научил.

Я снова упёрся в милую Гретту своим пристально-пустым взглядом, от которого она уже давно перестала смущаться, краснеть и отводить глаза. А жаль. Это было забавно.

Она встретила мой взгляд своим, спокойным и ясным. И мои мысли, сделав очередной виток, с грохотом вернулись на круги своя.

Девушка… Женщина… Все проблемы в мире, кажется, так или иначе сводятся к женщинам.

И вот я снова в исходной точке, упираюсь мысленным взором в призрак грядущей помолвки.

На самом деле, не так уж я и волнуюсь. Не девочки-невесты мне стоит опасаться. А с её мачехой… всё не так однозначно плохо. Моя репутация охотника на ведьм не была столь широко известна за пределами достаточно узких кругов и определённо меркла перед прозвищем, привезённым с войны.

Она, королева-ведьма, могла вообще ничего не знать о моём, Ха-Ха, маленьком хобби. А если и знала — её собственное положение было слишком шатким, чтобы ссориться с потенциальным союзником по такому пустяковому поводу.

Так что вероятность, что наше первое знакомство выльется в встречу моего лица с фаерболом, была невелика. Меня куда больше бесила сама эта тряска, духота, эта вынужденная пассивность, это ощущение мешка с дерьмом, который везут по максимально ухабистой дороге. И общее настроение, которое никак не хотело выправляться.

Ааагх, опять! Снова об этом думаю!