Думаю, если бы ляпнул что-то про местных на Земле, особенно в интернете, меня бы захейтили. Нашлись бы «знатоки», которые рассказали, какими высокодуховными были крестьяне, какими они являлись мудрыми, и всё такое, и какой я сволочь, что так говорю про людей… Мдэ… Да и хрен с ними, наверное? Мудрые… нет, они тут были. Кстати, в основном как раз старики. Просто за счёт того, что жизнь прожили более долгую, и знаний каких-то хоть как-то да поднабрались, в отличие от их внуков, которые и в восемнадцать осмысленностью во взгляде уступят вышедшей на выпас корове. Ещё аристократы более или менее радовали. Намного чаще, чем простолюдины. Просто потому, что дворян хоть как-то, но учили…

Тяжело вздохнул, разглядев очередного кретина, смотрящего в небо с открытым ртом, подогнутыми коленями, отведенным за спину руками и задёрнул штору. Пора достать книгу и немного поломать глаза от тряски. Относительно свежий сборник высокодуховной, восхваляющей праведность поэзии, который мне подарил один из высших иерархов церкви. Такое себе чтиво, если честно, но всё, что было из романов или «научной» литературы, не говоря уже о религиозных книгах, я уже давно прочёл, и на поэзию перешёл вынужденно, от безысходности.

Ну и чтобы потом можно было обсудить стихи с его преосвященством. Типа: «читал, оценил». Нормальный, кстати, дядька. Не совсем отбитый, хоть и весьма праведный и богобоязненный. И меня считает набожным для мирянина и аристократа. Хоть и с прибабахами.

У меня вообще… довольно хорошая репутация. Беспорядочные половые связи не веду (брезгую), мой послужной список вообще поразительно короток для кого-то сравнимого с моим статуса и состоит в основном из парочки служанок что выполняли роль постоянных любовниц. Вином не пьянствую, добавляя то лишь в бурдюки с питьевой водой. Не от врождённой трезвости, а потому что вино тут — ослиная ссанина, при условии, что осёл прокис к хренам.

У монахов обучение прошел, храм посещаю, как положено, так ещё и в армии меня любят, так как я провел несколько лет на фронтире в роли командира охотничьих когорт, а потом и вовсе успел побывать «полководцем» на последней войне куда король меня отправил. И людей своих берёг, как мог. Из-за последнего, кстати, меня не очень любят старшие которым моя, Ха Ха, народная поддержка колом поперек горла стоит. Братья, чуть ли не чечётку плясали, когда отец отправил меня к соседям… на невесту посмотреть … мдэээ…

— Проклятье, — настроение снова испортилось, и книгу я отбросил в сторону. Клод только бросил на меня вопросительный взгляд, но, заметив лишь хмурую физиономию, сразу же отвернулся. Но тем не менее лицезрея новое проявление неудовольствия на царственном хлебальнике, Мой главный слуга несколько раз ненавязчиво просигналил моей единственной спутнице, таким же едва уловимым жестом указывая на меня.

Вероятно, именно поэтому Клод, видя, что его господин вот-вот закипит, не только не воспротивился присутствию лишнего пассажира в карете принца, но и практически самолично упросил её присоединиться. Ну как упросил — едва заметным, почти инстинктивным подъёмом брови он дал молчаливое дозволение переступить через формальности и попытаться сыграть роль сапёра, обезвреживающего мину моего дурного расположения духа.

Грамотный слуга. И знает меня досконально. Один из немногих в этом проклятом мире, кого я готов был терпеть рядом почти безгранично.

— Кхм-кхм. Ваше высочество.

Целеуказатели моих зрачков, не сдвигая с места тяжёлую голову, медленно, с ленивой угрозой навелись на неё.

— Кхм. Господин Алан… — Не идеально, но уже куда лучше титула. Её голос был ровным, спокойным, как поверхность лесного озера. — Вас что-то… беспокоит?

— Хах-хи, — истерическая, сухая усмешка вырвалась у меня сама собой. — Беспокоит, Гретта? Ты спрашиваешь, беспокоит ли меня что-то? Дай-ка подумать… — Я театрально приложил указательный палец к подбородку, изобразив карикатурно-задумчивую мину, пока Клод из своего угла пытался сигналами внушить своей протеже, что тему стоило бы выбрать повеселее. В ответ он получил лишь спокойный, почти равнодушный взгляд, ясно говоривший: «Всё идёт по плану, дядя. Не суетись, у тебя сердце пошаливает».

— Знаешь, а ведь меня и правда кое-что гложет! — щёлкнул я пальцами с внезапно нарисовавшейся на лице радостью открывателя. — Я еду с благородной целью заключить помолвку с принцессой королевства, которой от роду… сколько там? Двенадцать? Тринадцать?

— Четырнадцать, ваше высочество, — тихо, но чётко вставил Клод.

— Пф-ф-ф, не суть, — отмахнулся я от его уточнения, как от назойливой мухи. — Но это же не самое сочное, верно? Кто там у неё мачеха, заодно являющаяся единоличной повелительницей этого клочка ойкумены?

— Достопочтенная Гримхильда, госп… — начала было Гретта, но я её перебил.