Царапаю голову, чтобы привести себя в чувства. Ворон прав. Нужно держать эту суку при себе, потому что, если она доберется до бизнеса, будет полный пиздец. И я вот даже не могу в этом случае быть уверенным в адекватности деда. Там совсем тревожные звоночки.

— Ладно, спасибо, Тох. — Поднимаюсь из-за стола, жму ему руку.

— Я поеду, там мать сейчас с ней дома, опасно оставлять этот змеиный клуб без присмотра. Тебя подбросить?

— Не, братишка. Я тут задержусь чутка. Кофе вкусный. — Лыбится он. — Звони, особенно если захочешь расслабиться. Программу организую.

Усмехаюсь невесело.

— Я определенно захочу. Давай. На связи.

На улице выкуриваю сигарету и мыслями опять улетаю к Ангелу. Курьер все доставил, она приняла. Это ведь хороший знак, да? Ну хоть где-нибудь у меня может быть хорошо?

Прыгаю в тачку и срываюсь с места в надежде чутка сбросить пар в скоростной езде. Врубаю музон, открываю на всю окно. Басы вибрируют на коже, свежий воздух охлаждает жар в груди, и я пытаюсь надышаться им.

Не пороть горячку. Напоминаю себе об этом всю дорогу до дома.

Но, когда захожу в квартиру и встречаюсь с матерью, меня замыкает. Потому что я знаю этот взгляд. И он не сулит мне ничего хорошего.

26. Курьер

Мои губы горят, будто я натерла их наждачкой.

Невыносимо раздражает, и ощущение такое же навязчивое, как и человек, который является виновником переполоха бабочек в моем животе.

Вообще-то я думала, они давно сдохли, но суки с радостью стряхнули пыль с крыльев и теперь я не могу заснуть до глубокой ночи, испытывая странный восторг, которого точно не должна испытывать, тем более от поцелуя с нахалом, который какого-то черта свалился на мою голову еще одной проблемой.

Наутро я встаю в ужаснейшем настроении. Я не выспалась — раз, два — видимо, когда я наконец заснула пару часов назад, Варя пришла ко мне спать и напрудила во сне целое море, а три — мне снился чертов поцелуй с Раневским.

Так что у меня есть все права ненавидеть это утро и ворчать на пятно, которое я активно тру губкой с пеной, чтобы спасти свой матрас.

Сполоснув руки, быстро принимаю душ, так как мне тоже досталось, и только потом иду готовить завтрак, на ходу отвешивая легкий шлепок по голой попке сыкухи — взвизгнув, Варька бежит к дивану, пытаясь забраться на него, как неуклюжий таракан.

Кидаю ей чистые вещи, чтобы было чем заняться.

Помешивая кашу на плите, неумышленно касаюсь губ, провожу по ним подушечкой пальца, вспоминая горячий язык Раневского, и живот обжигает нездоровая вспышка возбуждения.

Тут же отдергиваю руку. Какого черта они стали такие чувствительные!

«Очень даже здоровая вспышка, — умничает внутренний голос. — У тебя два года не было секса».

И не будет еще, уж точно не с этим гадом!

«А как он целуется… этот гад, — не унимается какая-то сучка внутри меня. — Тебя давно так не целовали. А так, возможно - никогда…»

Каша с шипением убегает на плиту, и я матерюсь себе под нос, быстро снимая кастрюлю с огня.

Тяжело вздохнув, смотрю на грязную плиту.

Он не гад, он вредитель!

Со шкворчащим раздражением быстро вытираю все, чтобы не засохло, и накладываю Варюше кашу.

У меня как-то пропал аппетит.

Зеваю, наливаю себе чай и, подперев щеку, смотрю, как Варя ухеракивается этой кашей и себя, и стол, и свой стул.

С удручающим вздохом прикрываю глаза и успокаиваю себя: чем бы дитя ни тешилось, главное ест!

Дальше, как обычно, воюю с Варей в ванной, умывая ее и подмывая, чтобы сменить испачканную одежду на чистую.

Отпускаю мою вредину, и Варя с визгом уносится из ванной. Разрешаю ей выпотрошить все ящики с игрушками, а сама заваливаюсь на диван, мечтая подремать хотя бы пятнадцать минут.

Но увы и ах, звонок в домофон обламывает меня, так что я иду к двери, уже ненавидя незваного гостя.

— Кто? — не очень доброжелательно спрашиваю я.

— Курьер.

Кривлю лицо, пытаясь вспомнить, заказывала ли я что.

— Извините, вы ошиблись.

Вешаю трубку. Разворачиваюсь, чтобы вернуться на диван, но в домофон опять звонят. Да блин!

Резким движением срываю трубку.

— Ну что еще?

— Посылка на имя София. Это вы?

— Я. Но Софий много, так что проверьте…

— Адрес точно верный, но если вы отказываетесь…

Психую и, не дослушав раздражающее бормотание курьера, впускаю его в подъезд.

Сложив на груди руки, стучу пальцами по предплечью в ожидании, когда курьер наконец поднимется.

Слышу шаги по лестнице, смотрю в глазок и, ослепнув от розового, отшатываюсь в неверии.

Часто-часто моргаю.

Это че такое?

Стук в дверь заставляет меня прийти в движение и неуверенно открыть запыхавшемуся курьеру, который с тяжелым вздохом вручает мне огромного розового бегемота.

Кое-как обхватив руками плюшевую игрушку, усаживаю ее на пол в коридор и забираю тоже немаленьких размеров букет нежно-розовых роз в круглой красной коробке. Уф… как он их донес вообще?