— Дама в состоянии заплатить за себя сама, — говорю с улыбочкой больше Ольге, чем Раневскому, и прикладываю свою карту к терминалу. — Прошло?

— Ага, хорошего дня, — отвечает мне Ольга, а сама поглядывает на Раневского и расплывается в улыбке. Даже думать не хочу, что она видит.

— И вам, — кратко прощаюсь, хватаю горячий стакан кофе, разворачиваюсь и обхожу высокую фигуру Раневского, стремительно покидая кафе.

Не хочу сейчас ничего. А спокойно выпить кофе мне не дадут, это я уже поняла.

Выхожу на улицу, глубоко вздыхаю, но вместо свежего воздуха чувствую мужской запах Раневского. Будто дышу им и сразу же бешусь от этого.

Возможно, все дело в том, что его навязчивое присутствие догоняет меня, прежде чем я успеваю скрыться.

— Ладно, ладно, понял. — Он галантно дает заднюю, но, мне кажется, все равно прет как танк. — Ну погоди ты. Ничего ж плохого не сделал. Просто хотел… поухаживать?!

Я останавливаюсь, прикрываю глаза и, втянув воздух, поворачиваюсь к нему.

— Ты следишь за мной?

Выходит резче, чем я планировала, но Артура это не смущает, и он, поджав губы, отвечает как ни в чем не бывало:

— Нет. С чего бы?

Лжец!

— Тогда ты явно заблудился, — пытаюсь съязвить. — Не твой райончик.

Он усмехается, дерзко облизывая уголок рта. Прищуривается.

— А че ты такая кусачая?

— Я нормальная. — Просто мудаков пытаюсь избегать, но в итоге натыкаюсь на них, как на грабли. И эти грабли слишком настойчивые, поэтому я решаю просто сбежать.

Разворачиваюсь и снова спешу вперед. А то реально покусаю.

— Да ты вообще ахуенная. Я ж вообще не в этом плане.

Закатываю глаза, но не останавливаюсь и не обращаю внимание на идущую рядом тень.

— Сонь, а можно хоть немного снисхождения? — Нет! — Я просто пытаюсь поговорить с тобой…

— Зачем? — бросаю раздраженно, чувствуя его слишком близко. Мои два шага равняются его одному.

— Блядь, что за вопрос? Хочется мне, — взъерошивается он.

Я останавливаюсь у своего подъезда и бросаю уставший взгляд на Артура.

— А мне не хочется. Я вроде тебе уже дала понять, чтобы ты не тратил время.

Уголок его губ дергается.

— А ты за мое время не переживай.

— А я не за него переживаю. Невесту мне твою жаль. Почти женатый, — подкалываю едко.

— Так вон оно че, — усмехается он. — Все дело в этом?! — Его лицо вдруг озаряется. — Да забей вообще, херня все это, не для тебя вообще инфа была.

А можно кофе выплеснуть ему в лицо? За всех вот таких вот хитрожопых.

— Ну разумеется. — Натянуто улыбаюсь.

— Да я серьезно! Ляпнул, чтобы Ян хуйню не начал морозить.

Я мотаю головой, вскидывая ладонь:

— Все, все… я не хочу в это вникать. Я благодарна тебе за помощь, но на этом все.

Но я-то вижу по его горящему взгляду, что ни черта его это не устраивает. Он убирает руки в карманы, потом достает и трогает затылок.

— Я не заслужил даже пятиминутного кофе-брейка?

Стискиваю стаканчик и отвожу взгляд. Нужно просто уйти. Это бессмыслица какая-то.

— Вот поэтому я и не люблю, когда мне помогают, потому что это обязывает…

Раневский ловит меня за локоть, тянет обратно к себе и заглядывает в лицо:

— Тебя куда понесло-то? Я не в этом смысле. Просто хочу пообщаться.

Я открываю рот, но он психует.

— Понравилась ты мне. Все? Так понятно?

Закрываю рот, немного обескураженная его честностью. А честность ли это? Скольким он такое заливает? Да какая вообще разница?

— Понятно. И я тоже вроде понятно объяснила, Артур. На данный момент мне не до знакомств.

— Но мы уже знакомы. И ты уже мне понравилась. Че мне с этим делать? — возмущенно раскидывает руки в стороны.

Я усмехаюсь, прижимая стакан ко лбу.

По крайней мере, стоит признаться себе в том, что он ненадолго, но вырвал меня из тягостных мыслей.

— Ты слышал, что чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей? — кидаю явственный намек.

— Это не про тебя, — уверенно заявляет он. — Такие, как ты, устроены иначе.

— А ты прям знаток? Такие, как я, — хмыкаю, немного обиженно поджимая губу.

— Это чувствуется на интуитивном уровне, — говорит он, понижая голос, а потом нагло забирает стакан из моих рук и делает глоток, не сводя с меня хищного взгляда.

Я же залипаю на том, как его губы касаются того же места, что и мои до этого. Это как фантомный поцелуй. Господи… О чем я думаю?!

Сглатываю, быстро отводя взгляд, но возвращаю его, когда Раневский отдает мне кофе, облизывая губы.

— Сладко, — как-то мечтательно выдыхает он и лыбится.

— Я люблю, когда сладко, — будто оправдываюсь. Но на самом деле я просто не знаю, что ответить, сбитая с толку собственными эмоциями.

— Я теперь тоже.

И я почти попадаюсь на его глубокий чувственный голос и этот пристальный взгляд, но меня безжалостно вырывает из этого момента громкий крик:

— Мамаська!