Но и там ждет сюрприз… Дверь заперта. Свет приглушен. Мама явно спит, и чувство вины кусает, но сил ехать в город нет.

Стучу довольно настойчиво и тут же в ахуе отшатываюсь от двери, когда ее открывает мулат под два метра ростом, перекаченный бодибилдер, блядь, и в красных боксерах, в которых он явно прячет дубину. Ну зашибись, мама в своем репертуаре.

— Ждравствуйтэ, — с акцентом произносит он и дружелюбно расплывается в улыбке а-ля «ЛАКАЛЮТ». — Ви к каму?

Ой, мля-я-я-я.

Закатываю глаза, прежде чем шагнуть в дом и отпихнуть с прохода шоколадный пломбир на палочке. И я даже не хочу думать… о-о-о-о, не, тормози, Раневский! Ты сегодня уже и так морально травмированный.

— Джозеф, — раздается мамин голос из глубины дома. — Кто там, дорогой?

Зло сжав челюсть, шагаю прямо в обуви на елейный голосок родительницы и застаю ее в ванной всю в пене, глотающую ебаное шампанское.

Она удивленно вскидывает брови при виде меня и отрывается от бокала, манерно прикрывая пальцами губы, а затем прочищает горло.

— Артурчик, дорогой, что-то случилось?

— Да, случилось, мам. Что в твоем доме делает Кинг-Конг, блядь?

Она с миловидной улыбочкой смотрит мне за спину, и, оглянувшись, я встречаюсь взглядом с довольной гориллой. Ну нахер. Отхожу в сторону.

— Джозеф, зайка, сходи, сделай своей кисоньке коктейль.

Я хватаюсь за голову, гримасничая. Что-о-о-о? Какой зайка, блядь? Какая кисонька…

Но ухожу я. Только не на кухню, а нахер из дома.

— Артурчик! Ты куда?

Но я уже захлопываю за собой дверь.

Не, оставаться не вариант, слушать их звуки природы будет слишком, особенно для сегодняшнего дня.

Сажусь в тачку и устало откидываюсь на спинку сиденья, вжимаясь затылком в подголовник.

Мне бы сейчас в кровать, а рядом белокурого ангела.

И улыбка сама по себе давит на щеки от одной только мысли о том, что я сделаю с ней, и не только в кровати.

Я откидываю спинку и плаваю в своих фантазиях о наших спутанных телах на смятых простынях. Представляю ее стоны, ее губы на себе… М-м-м.

Оттягиваю штаны в паху, но движения ленивые, меня мажет от того, что происходит со мной между сном и бодрствованием.

Я застрял в прострации и не хочу из нее выбираться. Потому что здесь… здесь белоснежные разметавшиеся волосы, в которые я зарываюсь лицом, задыхаясь запахом вишни. Сладко, сладко. Нравится.

Внезапно я просыпаюсь, и мое пробуждение оказывается не таким сладким. И я стону от боли в шее, медленно присаживаясь и приподнимая спинку сиденья.

С-с-сука.

Тру затекшую шею, наклоняю голову из стороны в сторону и постепенно возвращаюсь в свою реальность.

Я на парковке у дома матери.

Прищурваюсь, вспоминая о Кинг-Конге, и мысль заскочить за кофе отпадает мгновенно.

Завожу тачку и неторопливо трогаюсь с места. Тело ноет от неудобного сна, и усталость такая, будто и не спал.

По дороге заезжаю на заправку, беру кофе и немного прихожу в себя. Не заруливая в город, еду прямиком в особняк деда.

Затягивать не вижу смысла. Надо сразу сообщить ему, что у нас отмена. Состояние как раз самое-то — сыграть подбитого воробушка. Особо даже притворяться не нужно будет.

Вот только по приезду к бабушке и деду меня ждет очередной сюрприз. Ну нихуахуа. Ксюша? Сидит чаевничает с моими стариками. С хера ли?

Замечает меня.

— Ой, а вот и Артур!

Она подпрыгивает с кресла и плывет ко мне, счастли-и-и-ивая, пиздец.

— Ты только не злись, — чмокает в щеку. — Я не удержалась и сразу от врача сюда. Так хотелось сообщить эту новость!

Э-э…

— Новость? — недоуменно спрашиваю я. Потому что не похоже, что она пришла признаться деду, что трахается с его охраной.

— Да! — Она хлопает ресницами, повисая на моем плече, как чертенок. — Мы беременны!

Бах!

Меня аж оглушает. И я стою в ахуе, в ушах гул, перед глазами карусель из счастливых улыбок бабушки и деда, они обнимаются от радости, бабушка хлопает в ладоши и спешит обнять Ксюшу, потом и до меня добирается, а я как ватный.

И в голове только один вопрос болтается, как поплавок.

«Мы?»

___

*Вглаве упоминается песня Вани Дмитриенко "Вишневый"

Еще одна горячая новинка в нашем литмобе от Елизаветы Найт

Вынужденно женаты. Право на измену:

13. Крысиная головушка

— Это нужно отметить! — восклицает дед, и я будто выныриваю из-под толщи воды.

Так, так, так, стопэ!

Быстро беру себя в руки и, любезно подцепив Ксюшу за локоть, притягиваю ее к себе.

— Ван моумент, дедуль! Мы ненадолго. — Перевожу взгляд на нее. — Да, любимая?

Яшина напрягается, бросая на меня тревожный взгляд, но я уже тяну ее за собой, и ей ничего не остается, кроме как подчиниться.

А меня всего уже крыть начинает, настолько мне хочется ее крысиную головушку об стеночку ебнуть. Но не могу, поэтому безуспешно гоняю все в себе по кругу.