— Моя дорогая Ксюшенька, а можно поинтересоваться, — елейно шепчу ей на ухо, когда мы немного отходим от предков, и сильнее сжимаю предплечье, дергая суку в укромный уголок. — Что за хуйню ты несешь? — рычу, нависая над ней. — Ты ж, тварь такая, на святое посягнула.

Она сжимает подрагивающие губы, вскидывает подбородок и шипит:

— У нас разные понятия о святом, Раневский. Я слишком далеко зашла, чтобы проебать все из-за твоих истерик.

Вот это нихуяшечки себе.

Я даже не замечаю, как моя хватка становится грубее, пока Ксюша не начинает хныкать.

— Мне больно…

Резко отпускаю и отшатываюсь от нее.

Она хватается за локоть и зло расстирает руку, глядя на меня из-под насупленных бровей.

— Тебе лучше сотрудничать со мной. Или я превращу твою жизнь в ад.

Я в ахуе обхватываю затылок, сжимаю его и таращусь на стерву, на грани того, чтобы заржать в голос.

— А ты ниче не попутала? Это не мой ребенок, если он вообще есть! — оскаливаюсь в бешенстве, от которого скручивает все внутренности.

— Есть, не волнуйся, я сегодня встала на учет, — говорит она с язвительной улыбочкой. — Не знала, как с тобой завести разговор на эту тему, но ты в принципе и сам справился.

Мои ноздри раздуваются от кипящей во мне ярости. Я могу нагибать, меня — нет.

— Твое пиздабольство вскроется при первом же тесте ДНК.

Снова наступаю на нее, а она пятится, пока не упирается в стену лопатками. Хлопает ресницами, но в блядских глазах вместо страха яд.

— ДНК я позволю взять только после рождения ребенка, подвергать плод опасности я не стану, а девяти месяцев мне вполне хватит, чтобы мой отец поимел с вас достаточно…

Ее речь обрывается ровно в тот момент, когда я сдавливаю ее горло ладонью.

— Что ты сказала? — цежу сквозь зубы, сжимая пальцы так, что ее глаза и рот распахиваются в ужасе. — Повтори, — рявкаю вполголоса и встряхиваю ее.

Но она начинает играть комедию и лупить меня по руке, изображая нехватку воздуха. Психанув, отталкиваю ее от себя, и она врезается в стену, хватаясь за шею, но уже в следующую секунду змеюка скалится.

Мои плечи вздымаются, меня херачит, будто под высоковольтным напряжением. Как все это, блядь, остановить?!

— Не только ты можешь использовать людей, Артурчик, — начинает она катать меня на эмоциональных качелях. Довольная стерва. — Но почувствуй, каково это. Или же можешь попробовать устроить скандал деду. Мне даже интересно, кому он поверит. Бедной девушке, которую жених хочет бросить в положении, или внучку, который упадет в глазах любимого дедульки ниже плинтуса? — говорит эта мразь, изображая страдальческую гримасу, и с гаденькой улыбкой поправляет свои сбившиеся смоляные волосы. — Стоит ли все усложнять? — елейно напевает она.

А я разворачиваюсь, чтобы уйти, иначе точно придушу, но снова порываюсь к ней. Ебануть хочу хорошенько, чтобы стереть эту сучью ухмылку победительницы, но, сжав кулак перед ее фейсом, снова отшатываюсь и сваливаю нахер, ни с кем не прощаясь.

Мне нужно остыть. Я щас херни наворочу. Точно знаю. Меня несет, и я не в адеквате. Потому что эта дрянь конкретно меня нагнуть хочет. Но нихуя-я-я-я. Не выйдет. Я вернусь, когда у меня будет чем ответить.

Эта сука хочет веревки вить из моих близких. А мне это надо? Мне это не надо! Вот вообще нахер не надо.

Только быкануть сейчас — это как выстрел вхолостую.

Доказательств на руках о том, что это милейшее создание — шлюха, у меня нет, а беременность слишком желанная для деда новость, да и вроде как от врача она. Все шито-крыто, да?

А-а-а-а. Бесит! Сука, прям подготовилась. Реально, что ли, от охранника залетела?

Мля. Придушить заразу охота. Не такая уж она и тупая оказалась, раз так быстро сообразила. Сучечка ты, Ксю. Конкретная такая. Чистокровная.

Раздраженно ерошу волосы, злясь и на себя, и на нее, но сопли наматывать на кулак времени нет.

Надо быстренько найти доказательства и ткнуть Ксюшеньку в то дерьмо, которым она так старательно пытается накормить мою семью. Хорошенько так ткнуть.

Не устраивая мозгового штурма, сразу набираю Ворона. Он берет после первого же гудка.

— Здаров…

— Здарова, братан. Помощь нужна.

— О-о-о, чет голосок не оч. Слушаю.

Прочищаю горло.

— Ты маму свою можешь попросить один вызов пробить? Она ж там вроде главврач, связи есть. На вызовах же все протоколируется?

— Да хер его знает, но могу узнать. Вводные дай.

— Вызов был вчера, адрес моей квартиры. Слипшиеся любовнички.

— Проблемы в раю? — подкалывает Тоха.

— Пиздец вообще. Ну так че? Поможешь?

— Чем сможем, поможем. Жди.

И я жду. Но напрасно, потому что вызов зафиксирован как ложный. Ахуенно, че. И тут Ксюшенька меня нагнула.

___

Еще одна горячая новинка нашего литмоба от Даны Денисовой:

Вынужденно женаты. Я ненавижу тебя... Почти

14. Неудобняк