Покачав головой, иду в кухню, бросая через плечо:

— Терминатор не любит чужаков.

Слышу за собой хрипловатый смешок:

— Терминатор. Ну кто бы сомневался.

— Что-то не так? — интересуюсь я, не глядя на Артура, и, привстав на носочки, открываю дверцы шкафчика, чтобы достать чашку для этого чаевника.

— Вот сейчас все так, — раздается вдруг у меня над макушкой, и я вздрагиваю, испуганно выпуская кружку из рук.

Зажмуриваюсь, но звука разбитого стекла не следует, и я медленно приоткрываю сначала один глаз, а затем другой.

Спиной ощущаю тепло груди Раневского, когда он делает шаг, протягивает руку и ставит передо мной пойманную чашку, царапая дыханием мой висок:

— Осторожней.

Мурашки истерично рассыпаются по спине, и я проскальзываю в сторону, но в этот момент чувствую натяжение в волосах… Ахнув, резко оборачиваюсь, одновременно с тем, как мои волосы рассыпаются по плечам.

Я уже собираюсь возмутиться таким своеволием, но взгляд Раневского сбивает с толку.

— Ты вообще в курсе, насколько ахуенная?

В горле что-то дергается, и мое дыхание сбивается, вот только ему я ничего этого не покажу, а вместо этого выдаю то, на что этот Донжуан явно напрашивается:

— Только не говори мне, что на это кто-то клюет. — Кладу ладонь на талию и вскидываю подбородок, принимая уверенный вид. — А знаешь что, чай у меня закончился, а тебе уже пора.

___

Еще одна горячая новинка нашего литмоба от Виктории Вестич:

Вынужденно женаты. Развода не будет

10. Добби не свободен

Развалившись на сиденье, затягиваюсь и задумчиво выпускаю в потолок сизую струю дыма.

Вроде и бесит, что вновь проебался, и одновременно плавится все внутри от того, что зашел на ее личную территорию.

И зайду еще раз. Это вопрос времени.

В крови бушует тестостерон, и я даже не замечаю, что улыбаюсь, делая еще одну затяжку никотина. Блаженно так, будто потрахался. Но нет, обломинго, поимели только меня.

Усмехнувшись, стряхиваю пепел в приоткрытое окно и поднимаю руку, в которой перебираю пальцами белое кружево.

Хотел стащить незаметно. Зачем? Черт его знает.

Просто так, необходимо было хоть кусочек урвать себе, а она жадная, пришлось самовольничать и нарушить ее границы. Но спалила, чувствительная девочка, и немного пугливая. Или мне показалось?

«Да ты ж ее как маньяк прессуешь с ходу, конечно испугалась!» — журит меня голос разума.

Да не хотел я!

Планировал только стащить трусики из кармана, а она дернулась, а дальше кружка эта долбаная, запах ее этот сладкий, и все, инстинкты сработали, и захотелось вдохнуть его с личной границы, а потом рука сама потянулась к ее шикарной копне.

И то, как они рассыпались, подпрыгивая мягкими волнами и напрашиваясь в мой кулак, только сильнее распалило во мне желание.

Нереальная просто. Но кусачая. Холодная. Строгая. Но ничего, я тебя еще отогрею, будешь карамелькой податливой в моих руках.

А пока… пока остается только представлять, как эта кружевная прелесть смотрелась бы на попочке моего Ангела. Уверен, что шикарно.

С трепещущим пламенем в груди чувственно сжимаю стринги в кулаке и по-собственнически убираю в карман. Мое теперь. Добби не свободен.

И вроде обломилось по полной, а улыбка не сходит с лица и я плыву до самого дома в этой эйфории.

Кайфово.

Ощущение наполненности распирает грудь. Оно настоящее, эксклюзивное, такое никаким контрактом не купишь, и от этого я пьянею, как от крутого алкоголя.

Но мой кайф обламывается, когда в коридоре я замечаю обувь Ксюши.

Внутри все вздымается в протесте. Чет не понял.

Скидываю кроссовки и прохожу в гостиную — никого, в спальне тоже, с кухни доносится бренчание посуды, и я направляюсь туда, закипая, как гребаный чайник. Какого хера она еще здесь?

Ксюша порхает вокруг стола, в ушах наушники, она наливает вино в бокал, раскладывает роллы по тарелкам. Заказала в ресторане. У самой-то руки не из того места растут. А у Сони интересно оттуда?

Встряхиваю головой, не желая совмещать то кайфовое с тем, что сейчас скручивает кровь.

Это два разных мира, и я не хочу сейчас запачкать тот, в котором мой Ангел, поэтому вырываю ее из мыслей точно так же, как и наушник из уха Ксюши.

Она испуганно дергается, опрокидывая бокал…

— Артур! — ахает она.

А я смотрю, как растекается красное вино по стеклянной столешнице.

— Опять не вовремя пришел? — хмыкаю с подъебом и поднимаю тяжелый взгляд на Ксюшу.

— Нет, что ты… это для тебя!

— А мне не надо. — Зло дергаю уголком губ. — Я же вроде дал понять, чтобы ты сэйбал сделала, че не понятного? — завожусь я, и она это видит.

— Артур, пожалуйста, не кричи…

— Не кричать?! — вспыхиваю, сметая бутылку вина со стола. Раздается звон разбитого стекла, но мне пох. — Ты ебанутая, Ксюш?! Ты че творишь-то?!