Он вручает мне документы и штраф.

— Счастливой дороги.

Забираю все и бросаю на соседнее сиденье.

— И вам не хворать, товарищ лейтенант.

И мягко трогаюсь с места. У меня ж две бомбины сзади, лихачить не комильфо.

Закрываю окно и снова попадаю в плен ее пикантного парфюма. А-а-а-а. С ума сойти можно.

— Ну так что насчет номера? Дашь?

Поглядываю на нее в зеркало и вижу, как она кулаком скрывает улыбку, качая головой.

Пересчитываю языком зубы. Ну и кто тут упрямый?

Так, ладно.

— Ну, может, я заслужил хотя бы твое согласие на встретиться завтра и где-нибудь посидеть?

Соня вздыхает, наши взгляды пересекаются, и мне не нравится то, что я вижу в ее.

— Артур, вы очень обаятельный, правда, но не тратьте свое время. Я не ищу знакомств. Мне сейчас не до этого.

Ай, блядь. А вот это херовато. Жесткий такой от ворот поворот. Искренний.

Сглатываю ком, настроение немного падает, но отступать я не собираюсь.

— Я, может, и обаятельный, но также упрямец, — напоминаю с улыбочкой. — Номер и свидание нет — окей, я могу согласиться и на чашечку чая.

___

тг канал: Маша Демина. Молодежные истории

8. Заслуженый чай

— Можешь здесь остановить, я дойду, — раздается взволнованный голос Сони, но я продолжаю искать карман в ее переполненном дворике. Я как бы планирую все же получить свой заслуженный чай.

Поэтому обхожусь без ее советов и паркуюсь в ближайшем просвете. Терпеть не могу эти крошечные парковки в спальных районах, но теперь придется полюбить.

Слышу недовольный вздох на заднем сиденье.

— Тебе обязательно все усложнять?

Ну хоть на ты перешли.

Ухмыляюсь и выхожу из машины, чтобы открыть ей дверь. На улице прохладно, и я втягиваю полной грудью свежего воздуха, чтобы немного протрезветь от головокружительной вишни.

Мне нужна холодная голова, иначе она уделает меня и я останусь выть под ее окнами.

Соберись, чувак. Эта миссия должна быть выполнена. А там, может, и вторую выполним с номером телефона. Улыбалась же Снежная королева, значит, не совсем там в сердце лед.

Я не успеваю дотянуться до ручки, как дверца открывается сама, и я застаю картину, как Соня, прижимая к груди дочь, выглядывает из салона, прикидывая, как ей вылезти из внедорожника.

Никак, блядь. На ее-то каблучищах. Да еще и с перевесом на груди. Весьма опрометчиво, дорогая.

Почесав озадаченно затылок, размышляю, сколько еще в ней вредности и упрямства. Есть у меня один чудодейственный метод, как избавить ее от этих качеств, но я пока в зоне отчуждения. Нет у меня полномочий на такие методы.

И ведь не попросит же помощи. Удрученно вздыхаю, облокачиваясь на дверцу машины.

— Хочешь навернуться вместе с ребенком? — наконец не выдерживаю я ее нелепых попыток, и Соня замирает, вскидывая на меня хмурый взгляд.

— Нет. Я этого не хочу, — выдает она с ноткой упрямства, а потом вздыхает и дает понять, что согласна на помощь. И я помогаю, осторожно забирая из ее рук спящего пупса.

Быстро группируюсь, перехватывая удобней кряхтящую малыху, и умудряюсь еще и ее маме подать руку.

Галантность превыше всего, и, судя по тому, как Соня мешкает и насторожено принимает мой жест, ее не особо баловали подобными вещами. Ну а как не баловать? Пороги высокие, шлепнется еще. А мне это надо? Мне это не надо.

Тонкие пальцы чуть крепче сжимают мою кисть, и меня мажет и одновременно током бьет под кожу. Ведьма, не иначе.

Но это ощущение исчезает, когда она быстро вытягивает руку, и я сжимаю в кулаке пустоту. Жадина.

Подхватив второй рукой довольно-таки увесистого пупса, понимаю, что благодаря моему упрямству ее вредной мамочке не придется надрываться самой. Тем более на этих ходулях. Я вообще не представляю, как она может передвигаться на них.

Но, видимо, прекрасно, потому что она, как танцующая фигурка в музыкальной шкатулке, поворачивается, чтобы забрать сумки из салона, и прогибается в спине, зараза.

Наклоняю голову и, беззвучно присвистнув, царапаю зубами нижнюю губу. Ну че она со мной делает-то?

Соня выпрямляется, порывисто откидывает от лица волосы и, закинув сумки себе на плечо, поворачивается ко мне и протягивает руки:

— Спасибо, что помог.

Вскидываю бровь и сомнительно веду по ней взглядом и по ее протянутым рукам.

— Помогу, когда доставлю вас до двери в целостности и сохранности.

И она снова превращается в вредину, которая складывает руки на груди и хмурит брови.

— Ты серьезно хочешь чай?

Ай, дразнилка какая. И меня распирает от улыбки, которую я не могу сдержать. Как и вырывающееся из меня двусмысленное:

— Ты даже не представляешь, насколько.

Я не уверен, что в этот момент в моих глазах не вспыхивают две красные надписи. Danger.

На самом деле, ей лучше не знать, чего я хочу серьезно.