— Воу! Да ты течешь, малышка! — вырывается из меня немного растерянно, и я интуитивно вжимаюсь в спинку кресла.

— Это ребенок, тупица! — бросает небрежно Невеличкина. — Выбирай выраженьица!

Но я полностью занят обезвреживанием обслюнявленных кулачков. К такому близкому общению я не готов. И отвечаю с заминкой:

— У кого что болит, как говорится.

В гостиную возвращается братец и швыряет на массивный деревянный стол черную папку.

— Займись делом, — ворчит он на меня и осторожно забирает малую подмышки и так же осторожно ставит ее на пол, направляя в сторону Невеличкиной.

— Тебя это тоже касается, — бросает он уже своей невесте. — Не хватало, чтобы эта маленькая вредительница еще до документов добралась.

— Фу, как грубо, — вырывается из меня с искренним отвращением. — Тебе явно нужно походить на курсы управления гневом.

Он оглядывается на меня и кривит лицо:

— Ты бы заткнулся, если бы провел здесь чуть больше пяти минут.

Ян обходит журнальный стол, заваливается на кожаный диван и резко подается вперед, облокачиваясь на колени.

Сцепляет руки в замок и выжидающе смотрит на меня, я чувствую это на физическом уровне, пока лениво тянусь к папке и открываю ее, принимаясь неспешно перечитывать каждую страницу, играя на нервах своего брата.

Малая опять тянется в мою сторону, но Невеличкина подхватывает ее на руки и подходит ко мне, чтобы взять что-то из сумки на полу.

Подмигиваю вблизи пупсу, и она смущенно прячет мордашку в ладошках. И эта малая вновь в легкую вытягивает из меня улыбку, которую получают единицы.

Ля-я-я, чувак, ты чет реально плавленный сырок. А как не расплавиться от такой крутыхи?

— Артур, просто, бля… — мычит, сдавливая переносицу, Ян. — Просто подпиши и избавь меня от своей компании.

Усмехаюсь, дергая головой.

Возвращаю взгляд к документам, в которых мой братец предлагает мне партнерское соглашение в одном проекте в Европе.

Мы обсуждали это вместе с дедом пару месяцев назад, наши территории с братом четко разделены, но Яна манит забраться на мою.

И так всю, сука, жизнь. Хотя, если вскроется косяк с Ксюшей и наша свадьба аннулируется, уверен, этот договор уже не будет иметь никакого значения.

Потому что бо́льшая доля компании перейдет к нему, хотя на данный момент мы на равных. И меня порядком заебали эти скачки в угоду дедовским семейным принципам. Бросил нам кость, чтобы мы дрались из-за нее?!

Зло перелистываю страницы и бросаю несдержанно:

— Ну, по-моему, в моей подписи заинтересован ты, а не я. Так что не мешай мне изучать, на что и при каких условиях я подписываюсь.

— Я ждал тебя в офисе для решения данного вопроса, — едва ли не рычит Ян.

— Пробки, — легкомысленно произношу я, не глядя на него.

— Это твои проблемы. Я выделил время для нашей встречи, а теперь у меня его нет. Так что либо подписывай, либо договоримся на другой день.

Ян уже собирается выхватить у меня папку, но я успеваю отдернуть ее в сторону. Истеричка, блядь.

— Расслабься, чувак! — Я на грани нервного смеха на фоне своего приближающегося краха, о котором пока никто не знает. — И вообще, пока я читаю, лучше расскажи, что это за бамбина у тебя в гостях.

Киваю на пупса, спящего на руках у Невеличкиной, но трель домофона мгновенно меняет атмосферу.

Невеличкина взволнованно вздрагивает, а Ян бросает хмурый взгляд на нее.

— Мы еще кого-то ждем?

Она виновато улыбается.

Хочет подняться и тут же одергивает себя, вовремя перехватывая спящую малыху.

Ян матерится себе по нос и сам идет открывать дверь.

Меня немного отпускает, но только немного, потому что в целом мне хочется разъебать их отлично сработанный спектакль.

— Как у вас интересно-то. Чайку нальешь?

Вильгельмина одной улыбкой шлет меня нахуй.

Раздраженно выпячиваю нижнюю губу языком и откидываюсь на спинку кресла.

— И как давно он водит тебя сюда?

Мой вопрос застает ее врасплох и вынуждает нахмуриться.

— В смысле?

Фыркаю, насмешливо вскидывая бровь.

— Ну, считай, ты попала в штаб-квартиру сексуальных игрищ Раневского.

Она пялится в полнейшем непонимании.

— Бля. — Качаю головой. — Че непонятного-то, это квартира для съема телок. Так что я искренне не понимаю, что вы двое, — указываю на нее и на ребенка, — делаете в его святилище разврата и похоти.

Она открывает рот, но, не найдясь с ответом, закрывает его.

А мне и не нужен ответ, я по лицу вижу, что мои слова пробили трещину в ее фасаде.

Вот почему твоя игра кажется натуральной, дорогуша. Ты влипла в моего братца. И это фатальная ошибка, потому что Ян оставит ее в руинах после того, как выиграет гонку со мной.

— Ян, прости, — тонкий взволнованный голосок вырывает меня из мыслей. — Прости, пожалуйста, я не знала, что Вильгельмина потащит ребенка к тебе.