— Ты говорил с ней? — спросил я, чувствуя, как внутри поднимается тревога и тошнота. Что, если он подстерёг её где-то? Дождался, чтобы поймать одну?

— Нет, она использует свою сестру как посредника, — процедил он, и я мгновенно испытал облегчение. — Я пошёл к ней, но эта сука Клэр меня не пустила. Думает, что может помешать мне увидеться с собственной женой?! Она сказала, что твоя мать разговаривала с адвокатом и что скоро я получу письмо. Это твоих рук дело? Ты ей мозги промыл, сынок?

— Тот факт, что мама разводится — её решение. И виноват в этом только ты, — сказал я. И, не удержавшись, добавил: — И, по-моему, это лучшее, что она когда-либо сделала.

Слова едва сорвались с губ, как его кулак встретился с моей челюстью. Перед глазами поплыло, но я оттолкнул его. Он ринулся снова, пару раз ударил по животу. Я мог бы дать сдачи — но не стал. Не потому, что испугался. А потому что впервые в жизни у меня была причина не отвечать. Я позволил ему избивать меня, пока он не запыхался и не отступил, чтобы перевести дыхание.

Лицо и живот горели, кровь текла по губе. Я посмотрел на своего ублюдского отца и указал вверх на камеры.

Его лицо перекосилось — он понял, что всё записано.

— Ты подпишешь документы, когда они придут. И согласишься со всеми условиями. Если нет — я отдам запись в полицию.

У отца уже была судимость. Его не раз арестовывали за пьяное хулиганство. Он едва избежал тюрьмы за тяжкие телесные, после драки в его любимом пабе. Если я заявлю и передам видеодоказательство — тюрьма ему обеспечена. И по глазам было видно, что он это понял.

Я никогда не видел, чтобы он терял дар речи. У него всегда находилась какая-нибудь ядовитая реплика, но только не сейчас. Он развернулся и поплёлся прочь, и хотя меня только что избили до полусмерти, я чувствовал триумф. Наконец-то, у меня появился шанс держать его от нас подальше.

Я поднялся с места, где сидел, прислонившись к стене отеля, и кое-как добрёл до маминой машины. Сесть на водительское сиденье было мучением, но я справился, переждав боль. Когда я добрался до дома Дерека, то думал о том, чтобы поспать прямо в машине — мне не хотелось, чтобы кто-то меня увидел. Мои травмы были несерьёзные, ничего, ради чего стоило бы идти к врачу, но выглядел я ужасно. Синяки и рассечённая губа заживут. И потом, боль того стоила — наконец-то, смогу избавиться от отца.

На подъездной дорожке не хватало нескольких машин, так что я понял, что почти все где-то вне дома. Это давало мне возможность пробраться в душевую в подвале, рядом с бассейном, и привести себя в порядок, пока меня никто не увидел. Я не хотел, чтобы Джо или Подриг поднимали шум, и уж точно не хотел, чтобы Чарли меня видела.

Я легко нашёл дорогу и включил один из душей, прежде чем начал раздеваться. Я только снял рубашку и возился с пряжкой ремня, когда позади прозвучал резкий всхлип. Я замер, сразу узнав её. Обернувшись, я увидел Чарли в дверях. На ней был купальник и шапочка для плавания, а на плечи наброшено большое полотенце. Она смотрела на меня с ужасом.

— Рис, — выдохнула она, моё имя застряло у неё в горле, пока её взгляд скользил по моему телу.

Через пару секунд она уже была рядом, её полотенце упало на пол, а пальцы потянулись к моему лицу. Я поморщился, когда она аккуратно коснулась моей скулы, затем челюсти, её глаза были полны печали, изучая мою разбитую губу. Я хотел сказать ей уйти, оставить меня одного в моём жалком состоянии, но был слишком зависим от того, как бережно она осматривала меня, выискивая, где мне больно.

Я ожидал, что она начнёт задавать вопросы, требовать рассказать, кто меня так избил, но она этого не сделала. Вместо этого она отступила, её выражение было переполнено состраданием. Я был так близок к тому, чтобы сломаться, а её тихое присутствие было бальзамом для моих сумбурных эмоций.

— Я принесу аптечку и поищу тебе чистую одежду, — сказала она.

С этими словами она ушла, а я закончил раздеваться и шагнул под горячую струю воды, морщась, когда она обжигала моё ноющее лицо.

13. ЧАРЛИ

13. ЧАРЛИ

Сердце билось где-то в горле, пока я спешила наверх, в свою комнату, быстро переоделась и тут же отправилась на поиски аптечки. Волосы висели мокрыми, спутанными прядями по плечам, но времени их сушить не было. Рис был ранен, и я не могла думать ни о чём другом, пока не удостоверюсь, что с ним всё в порядке.

Вид его — избитого, в крови и синяках — поразил меня до глубины души. Его красивое лицо, распухшее и разодранное, сжало мне желудок, а к носу подступили слёзы, которые я едва удерживала.

Я поспешила в комнату Дерека и порылась в рюкзаке Риса, чтобы найти ему чистую одежду. Затем снова вышла — теперь в сторону ванной. В шкафчике рядом с раковиной я нашла аптечку и уже возвращалась к Рису, когда проходила мимо кабинета дяди. Дверь была приоткрыта, и, кажется, он с кем-то говорил по телефону. Я никогда не слышала его таким раздражённым.

— Я просто думаю, что тебе пора рассказать ей правду, Лу. Она уже достаточно взрослая. Она заслуживает знать.