Но стоило мне встретиться с честными ореховыми глазами Чарли, с тем эффектом, который она на меня оказывает, с тем, что я к ней чувствую, все эти страхи стирались. Её рука нашла мою, внушая покой, тишину, какую-то глубокую неподвижность. Трудно было поверить, что эта красивая, очаровательная, смешная, умная и невероятно отзывчивая девушка, которая умудрялась одновременно успокаивать меня и будоражить, хотела меня. Она видела всё — знала всё — и всё равно приглашала меня в свою постель.

Я кивнул и позволил ей вести меня в её комнату.

Дома было тихо, мы никого не встретили по дороге. Когда она закрыла дверь спальни, я замер у кровати, чувствуя себя на секунду потерянным, пока она не подошла ко мне. Она снова переплела наши пальцы — так же, как внизу. Мы опустились на покрывало, полностью одетые. Чарли вытянулась рядом, положив голову мне на плечо, но больше ко мне не прикасаясь — она явно боялась причинить боль.

Я не лгал, говоря, что больница мне не нужна. Бывало и хуже, и я справлялся без врачей. Поэтому у меня и было столько уродливых шрамов. Иногда мама ухаживала за мной, я — за ней, но страх и тревога не позволяли ей обращаться к врачу так часто, как следовало. Она ходила к врачу несколько раз, и как-то умудрялась всё объяснять, но я подозревал, что ей не верили. И всё же никто тогда не мог ничего сделать, она не была готова подать заявление. Всё ещё верила, что отец может измениться, и то облегчение, которое я испытал, когда она, наконец, вышла из этой иллюзии, невозможно описать словами.

Лёгкое поглаживание Чарли по моей руке, её присутствие, мягкое и тёплое, убаюкали меня. Просто лежать рядом с ней, чувствовать тепло её тела, её запах… я чувствовал себя самым счастливым ублюдком на свете.

Когда я проснулся через несколько часов, была почти полночь. Чарли спала, её дыхание было ровным и глубоким. Всё тело болело, а чувства были переполнены ароматом её кокосового шампуня и цветочного парфюма.

Мне нельзя было оставаться. Это было бы неуважением к Подригу и Джо, которые приютили меня. Да и Дерек наверняка бы начал заваливать меня звонками, если бы я не пришёл ночевать.

Стараясь запомнить каждую черту её лица в этой мирной тишине, я пригладил несколько прядей её густых шелковистых волос, убирая их со лба, и медленно выбрался из постели. Осторожно вышел и почти бесшумно закрыл дверь.

Я только дошёл до комнаты Дерека, когда дверь распахнулась:

— И во сколько ты… — начал он, но слова оборвались, когда он увидел меня. Его брови резко сошлись, а рот сжался в жёсткую линию. — Чёрт побери, Рис, что с тобой случилось?

Вместо ответа я спросил: — Как думаешь, твой отец ещё не лёг?

— Он, скорее всего, в кабинете, да. Но какого хрена? Скажи, что произошло.

Я опустил взгляд на пол, лицо напряглось.

— Мой отец, — выдавил я. На большее меня не хватило.

Дерек выругался и провёл рукой по челюсти.

— Ладно, пошли, — наконец сказал он, и я последовал за ним к его отцу.

***

Мы с Подригом не сошлись во мнениях по поводу видеозаписи. Стоило ему увидеть моё лицо, и он сразу захотел вызвать полицию. Я рассказал ему о разводе, о том, что мне нужно, чтобы отец подписал бумаги и не оспаривал их, но это не изменило его решения. Дерек был согласен с отцом: двое против одного, но я стоял на своём.

— Тогда так, — предложил Подриг. — Я не понесу запись, пока бумаги не будут подписаны.

Я почесал подбородок.

— Не знаю…

— Послушай, сынок, — сказал он твёрдо. — Ты должен мыслить ясно. Твой отец опасный человек. Взгляни на себя. Будь моя воля, я бы его уже посадил. Это неправильно, позволять ему уйти от ответственности. Он сделает это снова. Даже если он исчезнет из вашей жизни, кто сказал, что он не причинит вред кому-то ещё? И я этого не позволю. Ни на своей совести это не понесу, ни тебе не позволю нести. Я забочусь о тебе, Рис. И хочу, чтобы ты жил спокойно.

От внезапной волны эмоций меня будто обожгло изнутри, но я всё ещё сомневался. Это казалось… обманом. Дать отцу поверить, что я не предъявлю запись, если он подпишет документы. Но… заслуживал ли он моей честности? Он сделал мою жизнь беспросветной, разрушил мамину уверенность. Женщины, которая никогда не могла даже голос повысить.

— Дерек рассказал мне о твоих планах насчёт Франции, — продолжил Подриг.

Я бросил взгляд на друга. Тот пожал плечами, но я не злился. Это не было секретом, просто я никому об этом особо не говорил.

— Когда ты уедешь… разве тебе не будет спокойнее, если твой отец окажется там, где не сможет добраться до твоей матери?

Он попал точно в точку.

Я всегда думал, что мы продадим дом и купим маме место поближе к тёте Клэр, чтобы она могла быть под присмотром. Но всё равно… меня бы не было рядом. А если что-то случится?

Нет. Подриг был прав. Я бы чувствовал себя намного спокойнее, зная, что отец сидит за решёткой.

— Ладно, — выдохнул я. — Сделаем по-твоему.

— Хорошо. А теперь — по комнатам. Мне ещё нужно поработать.

Когда мы с Дереком вернулись в его комнату, мы почти не разговаривали. Я с ужасом думал о том, что утром снова идти на смену, и люди будут спрашивать, что со мной. Можно было бы взять больничный, но мне были нужны деньги.